Лорд. Сброшенный остров

— Сохраните моего сына, — попросил умирающий, — он должен возродить род Цруззов.

— Сделаю все возможное. Прощайте, лорд.

Царьков дал команду аппарату, чувствуя, как быстро уходит энергия.

Внизу видели вылетевшее прямо из окна продолговатое облако. Дикари попытались пустить стрелу вслед, но о попадании не могло быть и речи. Скорость и высота оставались приличными, хотя сам пилот находился на грани обморока. Он слышал отдельные слова молодого человека, всхлипы девочки, чувствовал лицом встречный ветер и прикладывал все силы, чтобы удержаться в сознании.

«Лети на остров Руххов», — мысленно повторял он раз за разом.

Леонид надеялся, что аппарат выполнит приказ, поскольку уже ничего не видел. Сознание решило прекратить мучения хозяина и отключилось. Однако навалившаяся темнота почти сразу сменилась…

Царькова со всех сторон окружала яркая синева неба, казалось, будто он повис в воздухе на такой высоте, откуда землю попросту не видно. Сначала это забавляло, однако вскоре рациональное мышление нанесло удар по умиротворенному состоянию.

«А ведь этого не может быть. На заоблачных высотах всегда сверхнизкая температура и человек моментально превращается в ледышку. А мне — ни жарко, ни холодно».

Словно подтверждая разоблачение, обстановка изменилась. Леонид обнаружил себя внутри стеклянного куба, через пол которого просматривалась далекая земля. Она очень быстро приближалась.

«Эй, куда?! Тормози! Так же и разбиться недолго!» — заволновался пассажир, падающий на голое каменистое плато.

Кубик повиноваться отказался.

«Ё-мейл твою через вай-фай! Я же в скалу врезался, точно помню! — Он осмотрел себя. — Вроде цел и ничего, кроме головы, не болит. Неужели моя башка как мяч — стукнулся ею о камень и отлетел километров на …дцать? И при этом даже умом не тронулся? Хотя, если в черепушке появляются такие мысли, наверняка без сотрясения не обошлось».

Леонид встал на ноги, опираясь на шест, валявшийся тут же. Сделав полный оборот, понял, что находится в центре поляны, окруженной густым частоколом из деревьев. Стволы настолько плотно прижались друг к другу, что не каждая змея смогла бы проползти между ними.

— Живой забор? Уж не для меня ли случайно?

— Угадал, гаденыш, — раздался знакомый голос. — Вот ты мне и попался.

— Насчет того, кто и кому попался, — вопрос спорный, — спокойно ответил Царьков.