Мистик 2

Выглядела заплатка примерно также как материал других участков. Разве что был чуть темнее. Я немного изменил его структуру, добиваясь полной схожести. А потом заставил камень, смешанный с хаосом замереть, сплавляя его со всей остальной стеной. Вскоре только отсутствие пушек на вершине могло сказать кому-то, что это участок был совсем недавно разрушен.

Что ж, теперь пора отправляться в город. Надо отыскать уцелевших кхартов, про которых мне говорила Адель.

***

Он очнулся от боли. Эта боль была не телесной. Отнюдь.

Повреждения физической оболочки уже давно не имели для него никакого значения. Как, собственно, и сама оболочка. Нет. Боль терзала его ауру и душу. Вычерченные учителем знаки истинного языка были словно выжжены на его сути. Впрочем, боль была лишь крохотной платой за силу, что давали эти символы.

Открыв глаза, он поднёс к глазам руку, от которой вверх заструилась кровавая дымка, стремительно растворяющаяся в чуть солоноватой воде, окружавшей его. По кожей медленно извивались золотистые нити с тёмными прожилками.

Они складывались в причудливые и постоянно меняющиеся иероглифы.

Истинные слова. То, что даёт власть над реальностью этого мира. Ему нужно лишь сказать и мироздание само сделает всё о чём он попросит. Если он, конечно, будет знать слова, из которых составлять вопрос. Именно в этом состоит сила посланника. Обычным магам никогда не достичь такого без помощи тех, кого они называют Великими.

На самом деле Великих лишь твое, но каждый из них имеет множество ипостасей. Какие-то из них разумны, как его учитель.

Какие-то напрочь лишены этого дара. Однако каждая ипостась в конечном счёте составляет единый организм. Он сам ещё не до конца понимал, как это возможно, но именно так говорил ему наставник. А не верить богу… Это как минимум неуважительно.

Он опустил руку и прислушался к звучанию мироздания. Это было первым чему учились посланники. Слушать песнь миллиардов душ, шёпот первоматерии за границей мира и движения Нерождённых, ползающих по внутренний поверхности грани и старающихся время от времени её разорвать.

В этот раз звучание мира отличалось от привычного. Главным образом настораживали Великие. Три твари, что были сопоставимы размером с целым миром изменили своё привычное движение. Они были словно чем-то раздражены или даже напуганы. Их дремлющая до этого сила и осколки разума пробуждались. И пробуждались они раньше срока. Нерождённым полагалось спать ещё многие тысячелетия. Однако сейчас что-то заставило их очнуться.