Нечисть, к стенке

За короткое время уже второй раз подходят за автографом. Только просят его оставить собственной кровью. Лишь фан-клуба имени самого себя ему и не хватает!

- Не-е-ет, такой хоккей нам не нужен! – закачал головой Иван и запалил огонь Эльма на Дубковом бревне.

Дубок от неожиданности едва не выпустил свое грозное оружие. Здоровяк вытянул руки и, зажмурившись, отвернулся.

- Не бойся, Маша, я Дубровский! – прошептал Иван. – Эй, вратарь, готовься к бою!

Дубок понял только «готовься к бою» и одним глазом покосился на свою дубину, истекающую светом.

И в этом синеватом свете, Иван увидел три абсолютно безжизненных лица, не обезображенных даже злобой. Абсолютное спокойствие и даже равнодушие. Пустые глаза смотрели прямо, и такое впечатление – даже насквозь. Разношёрстной публикой оказались эти трое. Один по виду норманн, огромный, белоголовый, белобровый, с соломенной бородой. Второй – будто бы араб, черноволосый, невысокий, сухой, будто вяленое мясо на костях. Третий был похож на римлянина с коротким, прямым носом и волосами-барашками на висках. Все трое с обнаженными мечами. Откуда тут взялась эта разномастная компания, Иван мог только предполагать. Началось всё прозаически блёкло – не говоря ни слова, норманн, араб и римлянин двинулись на Ивана и Дубка.

- Он сказал «поехали», – крикнул Молодец. – И махнул рукой.

Сам он оказался нос к носу с арабом и римлянином. Хотя, как тут очутились эти хладнокровные наёмники, придётся выяснять потом. Если оно будет это «потом». Иван отшагнул вправо и пропустил выпад араба мимо.

Под мечом римлянина присел, развернулся и полоснул шпагой по ногам Цезаря, как тут же окрестил противника. Всё действие заняло секунду, не более. Будто подкошенный, без единого звука рухнул Цезарь на землю, и Молодец остался один на один с арабом. Юркий и подвижный араб навязал Ивану настоящую стальную вязь – сошлись сабля со шпагой. Ворожец ждал, сам не атаковал, благо остался с противником один на один. И через несколько пикировок уловил рисунок атак араба. Уловил, ухватился за кончик ниточки, потянул и «распустил вязь». Прочитал рисунок боя, поймал ритм, как биение сердца, подстроился и пролез в узорчатую «роспись». Включил режим «турбо», взвинтил темп, «ушёл вперёд» на одну четвертую движения, и на замахе грудью снёс араба на землю. Наступил на саблю и вырвал из рук. Но едва лишь схватил за горло хорошенько встряхнуть, араб изошёл дрожью, черты лица исказились, расплылись и маленький, юркий убийца выскользнул из руки, будто чёрный дым.