Нечисть, к стенке

Ближе к концу дня, под самую зарю небо как-то очень уж быстро затянули сизые тучи и запахло нешуточным катаклизмом местного значения. Воздух посвежел, света против обычного уполовинилось, так что Маше приходилось в оба глаза поглядывать под ноги, дабы не сверзиться наземь, запнувшись о торчащие корни.

- Мама родная! – шептала заговорщица, изредка поднимая голову. – Ой, ты божечки мои, щас ка-ак прольётся…

Небо сизело и мрачнело с непостижимой, какой-то волшебной быстротой, что отнюдь не добавляло смелости и не поднимало дух.

У самой дубравы, буквально в нескольких шагах, Раздольнову уже трясло, как припадочную. Справиться с собственным страхом представлялось и вовсе нерешаемой задачей. Близ Меченого дуба отчаянная девка была уже сама не своя. Торчать среди мрачного, темного леса одной одинёшеньке и ждать неведомо чего было ох как не с руки и страшно. Только ходьба вокруг да около и спасала. Когда ходишь, да считаешь про себя не так страшно.

- А нам… всё равно… а нам… всё равно… - накручивала себя «Миледи», сотый раз обходя опушку.

Но получалось плохо. Первые порывы ветра показались ураганными, шелест листвы – угрожающим, сгустившаяся меж стволов темень – зловещей, и вообще хотелось бросить всё к чёртовой матери и бежать восвояси, в тёплый и крепкий дом, к маме, папе, и электрическому свету.

Где-то в отдалении громыхнуло.

- Началось!

Зуб не попадал на зуб. И всё от страха, унять который не представлялось никакой возможности. Что начнётся, когда небо станет и вовсе непроглядным, а вокруг будет грохотать и изливаться, даже представить себе было страшно.

Маша поёживалась в своём розовом дождевике и с тоской поглядывала то на небо, но на противоположный конец поляны – как раз оттуда и должен будет появиться Иван. Ещё днём тётка Лукерья, с опаской поглядывая на тогда ещё чистое небо, заговорила самый дуб и округ в девять шагов.

- Чу-чу-чу, наговор шепчу, лента змеись, молодец покорись… - домотканую узорчатую ленту тётка Лукерья повязала на сучок дуба, а заговорённой водой очертила вокруг исполина круг радиусом три по три шага, итого заветные девять.

- Лента змеись, молодец покорись, – Маша истово шептала вслед за ворожеей, допустив от себя лишь одну вольность – молодец поменяла на МолодЕц.

- И запомни, девка, крепко запомни, – тётка Лукерья назидательно трясла пальцем перед самым носом безответно влюблённой. – Никто, кроме него не должен пересекать черты! Отваживай всякого, кто удумает подойти. Уж как хочешь, но отваживай.