Ловец знаний

— Давай начнём сначала, — издал я тяжкий вздох, проведя языком по болящей губе. — Представимся. Меня зовут Эрано. Это моё настоящее имя. До этого звали Карандашом. Имя идиотское, так что не надо меня так называть.

— Нормальное имя. Знатное, — возразила она.

— Не об этом речь. Твоя очередь представиться.

Час назад рыдания превратились в тихие всхлипы, а потом и стоны. Не те, которые стоны страсти, а те, которые следствие пошедшей на спад истерики. Кая успокоилась, и выяснилось, что пострадала она сильнее, чем показалось.

Пришлось мне ей раны промывать и перетягивать. А это не так-то легко сделать в лесу. Кае ногу погрызли, там следы от зубов. Рана плохая, ещё и мусор набился.

В общем, девчонка много ласковых мне сказала, особенно прошлась по лекарским навыкам. На это я парировал, мол, пусть сама себя латает. А она ответила, что из-за яда её руки не слушаются. Те и правда трясло. До сих пор. Она, как пьяный танцор, вяло двигалась и, когда хотела руку поднять, будто сосиской махала.

— Моё первое имя, данное проклятым отцом — Кора. Кора Сарвайская, младшая дочь Темного Герцога, главной беды всего королевства.

— Чего ты так на меня смотришь?

— Не слышал про моё имя?

— Ну, слышал что-то. Говорили, что бешеная дочка Герцога тоже пропала, как и он сам. Недосчитался палач голов. К казни её приговорили, — припомнил я слухи.

— А за что казнить хотели, не слышал?

— Ты натворила много всяких злодейств?

— Я грабила, убивала, похищала, исполняла приказы и была послушной дочкой отца.

Моим именем пугали детей.

— Погоди, погоди, а сколько тебе лет? Я до сих пор перевариваю тот факт, что целовал ребенка, а если ты ещё и старуха...

Кая дернулась и попытался мне заехать в нос.

— Хватит сардельками махать. А нос сломаешь, я тебе... Я тебе... — так сразу и не нашёлся я с подходящим возмездием.

— Да-да, отомстишь, я поняла. Ты точно не мой отец. Тот мастак был угрозами кидаться.

— Ты не представляешь, как меня радует благоразумие в твоих словах.

Но помни про уговор.

— Какой?

— В качестве платы ты отвечаешь на любые мои вопросы.

— Лучше убей.

— Нет уж. Трупы не умеют отвечать.

Кая возвела очи к небу, ища там то ли поддержку, то ли утешение, то ли молнию, что пришибёт меня.

— Любые — это насколько любые? — всё же уточнила она.

С одной стороны, хорошо, что торгуется. Значит, в себя приходит. А с другой — плохо, мне по-прежнему нужно убедить её делиться информацией.

— Это абсолютно любые.