Ловец знаний

Выносливость минимальная, как и ловкость с силой. Там, где взрослый управится за минуту, я буду мучиться час.

С момента прибытия прошло два месяца. Два дождливых, сырых и холодных месяца, которые здесь называли сезоном дождей. Об этом времени, даже захоти, много не расскажешь. Скукота в основном. От меня ничего не требовали. Разве что помощи по мере скромных сил. Принеси, подай, передай поручение.

Тело у меня было неразвитым, зато мозги с каждым днём работали всё лучше. А ещё я умел писать, читать, пусть и не на местном языке, а на своём.

Но для эарца с даром памяти нет ничего трудного в том, чтобы выучить чужой язык. Как и счёт, а там и в основах бухгалтерии разобраться, которая оказалась здесь на примитивном уровне. К этому делу меня приставили случайно.

Бумагой, на которых велись записи, это трудно назвать. Как по содержанию, так и по материалу. Жалкое подобие пергамента. Да и чернила — издевательство сплошное. Зафиксировать информацию можно, но немного. Нечего и думать о том, чтобы написать книгу.

Записи я обнаружил случайно. Стоял в комнате, когда Сергиус разбирал стол прошлого старосты. Стоял не просто так, а на подхвате, чтобы, если потребуется, позвать кого или мелкое поручение выполнить. Сергиус достал бумаги, покрутил их в руках и в сторону отложил с таким видом, будто собирался сжечь.

Так и оказалось.

— Это в печь кинь, — приказал он.

Я послушно взял листы, но на этом моя исполнительность закончилось. Я вгляделся в написанное. Здесь-то и выяснилось, что Элиза учила сына грамоте и счёту.

В голове закололо, и буквы с цифрами, которые сначала показались непонятными закорючками, наполнились смыслом.

— Простите, наставник, — если ты ребенок и хочешь продвинуть свои интересы, лучше проявить немного вежливости, — кажется, это бухгалтерские бумаги.

Надо было видеть взгляд Сергиуса. Не уверен, что он знает слово бухгалтерия.

— Возможно, прошлый староста вёл с помощью них дела.

— Сможешь прочитать? — заинтересовался мужчина.

Про себя я мысленно улыбнулся.

Почему-то сложилось впечатление, что управлять деревней для Сергиуса в новинку. Тем более что это поселение досталось ему после беды — часть крестьян погибла, припасы пропали, а впереди зима и нужно что-то делать. Не просто же так он столько времени убил, чтобы опросить всех местных на предмет того, кто есть кто и чем деревня живёт. Тонкость в том, что крестьяне не спешили отвечать чужаку. А если спешили, то не всегда могли внятно выразить свои мысли.