Верравия. Ключ Отца

До нашего с Кобелюгой магазинчика мы добирались намного дольше, чем я рассчитывал. Несколько раз меня тормозили патрули, тщательно разглядывая, проверяя мешок и перелистывая книгу. Что хотели найти, непонятно. На фейру даже внимания не обращали ­— видимо, тормошили только живых игроков.

Главная площадь, обычно кишащая новичками и организаторами рейдов, вымерла. Нет, конечно, геймеры были, но в гораздо меньшем количестве, чем пару дней назад, и в основном высокоранговые, члены различных кланов. Этих ребят я долго разглядывать не стал.

Не дай Лок кто из них бычку включит, а мне сейчас лишнее внимание совсем ни к чему. Тьфу, опять этот Лок, привязался же, ленивый Перворожденный.

 — Да потому что кое-кто болтает без умолку! — услышал я рассерженный голос Светы. Интересно, кого она там так гневно отчитывает?

 — Ну, извинился же, — тяжело засопел Горилла.

 — Да к черту твои извинения! Нужны они нам теперь, особенно Кириллу. Вляпались все в дерьмо по твоей милости.

Ничего себе, Сетта у нас ругаться умеет?

 — Ты охолонись немного.

 — Да пошел ты, идиот!

 — Слушай ты, флюорограмма лупоглазая, ну да, обделался я самым настоящим образом! Так что теперь, умереть, что ли? Надо думать, как теперь Робин-Гуду нашему помогать.

 — Себе помогите, — подал я голос, пропуская Хло вперед. — Чего ругаетесь?

 — Кирилл, это ты? — первой опомнилась Света.

 — Я, я. Кто же еще.

 — А это кто, новый телохранитель?

 — Да нет, Хло.

Как выяснилось, он волшебный гример. Нормально тебя прикинули. А мне пришлось за свой счет одеваться.

На паладинше красовались золоченые латы с гигантскими наплечниками, здоровенные сапоги и основательные перчатки. В руках — огромный закрытый шлем. Все из одной серии и стоит, поди, как крыло от «Боинга».

 — Ага, щас, — прищурилась Света. — Чтобы потом быть обязанной этим «Миротворцам»? Я ничего не говорю, ребята вроде нормальные, тебя вытащили, но что мне теперь, на коленях перед ними ползать? Они магазинчик один подсказали, я и закупилась.

 — Дай угадаю: в «Братьях»?

 — В них.

Наступила неловкая пауза. Казалось, нам много чего надо рассказать друг другу, но подходящих слов как-то не находилось. Точно за эти два дня между нами всеми образовалась огромная пропасть, которую теперь предстояло заполнить.

 — Сообщить ничего не хочешь? — Сетта толкнула локтем Гориллу.

 — Не пихайся, не на рынке, — отозвался танк.