Верравия. Ключ Отца

Эх, Эрбин, спаситель ты мой! Спасибо огромное тебе и Огулису! О таких недругах, которые твою шкурку берегут, можно только мечтать… Да, немного рейдеров выстояло: остальные либо плюнули и ушли в другие локации, либо сразу вышли из игры. Попсихуют, остынут и вернутся. Вот только общей сути это не изменит. Несыгранным низкоуровневым игрокам с несколькими аргримами не справиться.

Староста ходил между бойцами, неслышно бурча что-то под нос и тяжело вздыхая. Ну что, Кирилл Артемьевич, пора работать с электоратом.

Я открыл книгу. Несколько раз выслушал от Диты, что не могу повысить интеллектуальные таланты. Итак, три свободных очка навыка. Кину два на Интеллект, итого четыре. Мана уже сорок, можно и за заклинания с фейрой поговорить, но это позже. Сразу на два добиваем еще Красноречие, остается четыре свободных очка способностей. Что ж, уже неплохо, теперь можно и блеснуть.

 — Дамы и господа! Эй, все!  Можно минутку внимания?

По одному, по двое игроки неторопливо и устало поворачивали ко мне головы.

Тогда Хло, не выпуская чаши из рук, свистнул так залихвацки, что у меня заложило уши, будто у подводника при резком погружении. Уж не был ли ты разбойником, господин молчаливый фейра?

 — Да, спасибо, спасибо. Игроки, НПС, надеюсь, меня все слышат? В общем, поступило следующее предложение. Рейды на аргримов больше не устраиваем, живем, как учил кот Леопольд, тихо и мирно.

 — С дуба рухнул?

 — Перекурил, дружише…

 — Давайте еще в красную книгу Тойрина их занесем.

Примерно такой реакции от игроков я и ожидал. Действительно, какой понт им лишаться рейда и возможности, хоть и призрачной,  заиметь кровь аргримов. Но вот неписи — исконные жители Вубры — заинтересовались. Они видели многих геймеров, пережили такие чудовищные нападения, после которых пришлось возводить стены, знали гнев сынов леса в их истинном обличии.

 — Каждую… каждую новую луну, ­— пытался перекричать я поднявшийся гвалт, — аргримы будут давать по чаше собственной крови. Добровольно! Если будет заключен мир.

Вот теперь Эрбина пробрало. Староста заморгал своими маленькими глазками и забормотал жирными губами едва различимые слова, которые тонули в недовольном гомоне. 

Я замолчал и поднял руку.