Теория войны. Стратегическое отступление

Вот маркиз и крутился, чтобы и не уронить собственного достоинства, и ненароком не оскорбить почти короля, правда, без королевства, но ведь это могли быть детали, на так ли?

— Я с удовольствием приму предложение его величества отобедать завтра с ним, его очаровательной супругой и детьми, — я благосклонно наклонил голову, выражая полный одобрямс. Маркиз тут же расплылся в улыбке и поклонился придворным поклоном, не слишком глубоким, но и не просто кивнул как равному. Вот ведь... жучара. Истинный царедворец.

— Я поспешу предать ваш ответ его величеству, а также то, что имел счастье лицезреть вас совершенно невредимым, лишь измотанным свалившимися на вас бедами.

Я махнул рукой, отпуская этого, как он сам сказал, добровольного почтальона. Не удивлюсь, если он действительно сам вызвался ко мне сгонять, благо недалеко. Хотя вряд ли он пешком бежал. А карету, скорее всего, оставил возле парадного входа, который отсюда не видно.

Дождавшись, когда маркиз свалит, я опустился в кресло и задумался. Что-то странное творится в Вигарасе, что-то непонятное, а от этого опасное.

Я ведь ожидал визитёра, вот только я думал, что это будет человек канцлера. Неужели старик сдаёт позиции? Или я умудрился попасть в самый разгар борьбы за власть? Неужели Генриху надоело играть вторую скрипку, и он решил самостоятельно порулить страной? В такое время? Чёрт! Я с силой провёл рукой по волосам. Что же делать?

За окном замелькали лампы, застучали копыта, а зычный рёв Мозеса был слышен даже здесь, через толстое стекло.

Так, они вернулись.

Я вскочил и бросился к двери, даже не подумав посмотреть перед этим в окно. Зачем, если буквально через минуту всё сам увижу?

А насчёт Генриха не буду пока делать скоропалительных выводов. Завтра посмотрю, что к чему.

С этими мыслями я выбежал из дома и быстрым шагом пошёл по дорожке к заднему двору. Когда я вышел на освещённый фонарями двор, то увидел, что почти все обитатели посольства столпились вокруг телеги. Недоброе предчувствие снова кольнуло в грудь.

Я поспешил туда, расталкивая людей, которые сначала меня не замечали, а когда узнавали, то почтительно уступали дорогу, отводя глаза.

Я остановился у телеги и тупо смотрел на её страшное содержимое, не понимая, как это могло произойти, и почему именно сейчас, когда мы почувствовали себя в относительной безопасности.

На соломе, которой было выстелено дно телеги, лежали два тела. Не знаю кто, Мозес или Гайд, уложили их как подобается, сложив руки на груди.