Теория войны. Стратегическое отступление

Ну не попадается никто, я что, виноватая? Откуда мне было знать, что рыцари редко по дну оврагов бродят. И вообще, он сам не пришёл!

Додумать я не успел, потому что из озерка, поблескивающего метрах в двадцати от того места, где я только что сидел, выстрелил вверх огромный фонтан кристально чистой подземной воды. Вместо того чтобы распасться безобидными брызгами, фонтан принял вид плотной такой верёвки и рванул в мою сторону.

Эва стояла за той чертой, которую не могла пересечь. Глаза её были закрыты, губы плотно сжаты, а руки словно дирижировали этой водной плетью, от которой я не сумел бы отклониться, пребывай я даже в лучшей форме, чем сейчас.

Нельзя сказать, что я не сделал ни одной попытки, но в результате добился только того, что упал на спину. Водный хлыст обхватил меня за лодыжки и рывком потащил к ведьме.

Рядом с тем местом, где она стояла, я увидел чёткую линию, словно выжженную на земле. Вот через неё, ведьма и не могла переступить. А ещё я заметил, что пространство за этой линией слегка искажается, словно воздух в том месте поддёрнут рябью.

Было больно: огнём горели захваченные порождением магии лодыжки, горела содранная кожа на пятой точке, и хорошо ещё, что подтаскивало меня к ней в таком положении. Неизвестно, чтобы я делал, если бы она меня перевернула. Перед чертой магический хлыст на мгновение замер, а затем рванул вперёд прямиком к стоящей с воздетыми вверх руками девушке. Подобное магическое действие давалось ей нелегко: на хорошеньком личике ясно проступали бурые полосы от хлынувшей из носа крови.

Не понять, что она приложила такие усилия вовсе не для того, чтобы продолжать вести со мной светскую беседу, мог только полный идиот. Несмотря на потерю памяти, идиотом я не был. Стиснув зубы, крепко сжал в руке меч, приготовившись ударить первым. Я точно не принадлежу к тому типу мужчин, которые считают, что бить женщин недопустимо. Ещё как допустимо и даже рекомендуемо, особенно если от этого зависит твоя жизнь. А моя жизнь явно зависела от того, успею я ударить первым, или упущу свой единственный шанс и буду размазан тонким слоем по полу этой, уже надоевшей мне до оскомины, пещеры.

К тому же я посчитал слишком унизительным умирать вот так — без штанов.

Эва тяжело дышала, и когда я был достаточно, по её ощущениям близко, она всплеснула руками, распахнула глаза, и плеть распалась водопадом колючих жалящих брызг. Они попадали мне на лицо, на руки и доставляли определённый дискомфорт, но думать об этом было некогда.