Три метра над небом. Я тебя хочу

Мну сигарету и с грустью думаю, что прошли те времена, когда вожделенная сигарета передавалась по кругу. Меня охватывает грусть: неужели время желаний ушло? Закрываю пачку и отдаю Паллине. Сигарета во рту. Она протягивает зажигалку и дает мне прикурить. У нее холодные руки, она улыбается.

– Знаешь, а ведь у меня с тех пор больше не было мужчины.

Я затягиваюсь и выпускаю плотное облако дыма.

– Мужчины? А парень был? – я пытаюсь глупо пошутить.

– Да нет, в общем, этого не было.

То ли из-за «Bud», то ли из-за сигареты или этого бардака вокруг, мы смеемся.

Мы рассказываем друг другу обо всем: о прошлом, о том, что происходит в нашей жизни сейчас, о друзьях. Всякую такую хрень. Обычную хренотень. Но нам хорошо вместе. Она рассказывает римские новости.

– Ну эта! Как ее, ты же помнишь? Ты не представляешь, какой она стала!

– Пампушкой?

– Да она просто жирная корова!

Мы смеемся.

– А вот Фруллино снова вляпался.

– Да ты что?

– Да, он поцапался с Паперо, потому что спутался с его подружкой, а тот его вывел на чистую воду.

– Поверить не могу, все безбожниками стали.

– Клянусь тебе.

Мы снова смеемся.

– Братья Бостини открыли пиццерию.

– Где?

– У «Фламинио»[7 - Станция метро «Фламинио», около площади дель Пополо.].

– Ну и как?

– Нормально, туда много наших ходит, ну и вообще полно народу. Там клево и недорого. А Джованни Сманелла все никак аттестат не может получить.

– Да ты что? О чем он думает?

– Представляешь, этой зимой он ко мне клеился.

– Да ладно! Вот козел!

Невольно наваливается прошлое. Паллина озабоченно смотрит на меня.

– Да нет, это было даже мило. В конце концов мы подружились, он просто ходил со мной всюду. И часто рассказывал мне о Полло.

– Да ладно! – я задумываюсь.

– Блин, Стэп! – Паллина отхлебывает пиво. – Да ты нисколько не изменился!

Напрягаюсь, но тут же забиваю. Да какая разница. Она ничего плохого не сделала. Жизнь продолжается.

– Изменился, – улыбаюсь я.

– Ну ладно, тогда можно касаться и других тем?

Она улыбается и строит мне невероятно хитрую рожицу.

– А-а-а… – тут я понимаю, что изменился в лице. – Вот и болезненная точка. Ты же сам хотел об этом.

Она делает последний глоток и становится настоящей женщиной.

– Ну, ты больше с ней не говорил? Сколько времени ты с ней не общался? Ты пытался позвонить ей оттуда?

Настоящий танк, ее не остановить.

– Да, блин, успокойся ты.