Иной Мир. Часть третья

Стрелять в них – только патроны попусту тратить, брони столь много, и она так идеально сидит, что найти уязвимое место просто невозможно. А ещё у каждого берсерка имеется щит. Накрой таким человека и не встанет без посторонней помощи. Щитом берсерки могут защищаться от крупного калибра. Представляю, какими будут рикошеты, вздумай кто-нибудь пострелять по щитам из чего-нибудь мощного, калибра 12.7. Калибр 14.5 щиты вряд ли выдержат. Хотя, кто знает, из какого металла они сделаны.

- Что с моими парнями? – полковник сделал неуверенный шаг к берсерку, но тот, понятное дело, не двинулся.

На матово-серебристой поверхности шлема имеются незначительные царапины. Федералы стреляли в голову гиганта, а оставшиеся трое берсерков прикрывали незащищённых бронёй сородичей при помощи щитов. Хорошую помощь, однако, привёл Угрх, не соврал.

- Бычий хрен, да успокойся ты! – не выдержал Андрюха. – Всё нормально с твоими дурачками, надо было думать сперва, а затем стрелять. Но мы тоже хороши, могли и предупредить!

Берсерк двинулся к нам, пластины брони зашевелились, но при этом не издали ни единого звука.

Ох и красив мишка! А как-огромен-то! Три с лишним метра ростом, пусть и хвостик после тройки небольшой, всего-то сантиметров двадцать, но даже в сравнении с сородичами он играет немалую роль. Но самое выдающееся – это ширина плеч, за такой спиной могут легко укрыться три крупных мужика. Мы, люди, для медведя мелковаты, как трёхлетние малыши рядом со взрослым.

- Мама дорогая! – полковнику пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на то, что находится у берсерка выше груди.

— Это невозможно…

Похлопав Стрелкова по плечу, я спокойно сказал:

- Возможно, Боря, в этом мире и не такие гиганты водятся. Доживёшь – увидишь.

Осознание, оно у всех разное. Я вот удивлялся, когда только прибыл, но старался не показывать виду. Тем более, моё прибытие было пусть с незначительно, но подготовкой. Брошюры и фотки ещё помогли. Не верил до конца, но видел же. Федерал ничего не видел, прибыл без подготовки.

Берсерк стал первой диковинной этого мира, увиденной воочию. Ступор стал последствием осознания увиденного, махали и звали – без толку. Другие федералы, подоспевшие на кипишь следом, тоже частично испытали ступор. Кто-то трёт глаза, а кто-то не прекращая курит. Парняга лет тридцати, коренастый блондин, то и дело крестится, не забывая выдавать тихий, но понятный мат.

Угрх, спасибо ему, подошёл и разрядил обстановку.