Крысобой

Этот глаз закрылся, но другой выпучился и бешено завертелся в орбите.

У меня нет слов, чтобы описать это мерзкое создание. Больше всего здесь подойдет слово «мокрица». Противная, полупрозрачная, гелеобразная, с клешнями, как у рака. Размером с бегемота. Она продолжала, как танк, переть на нас, размахивая большими и острыми клешнями.

Я убрал лук и схватил копье. Марвин с силой размахнувшись, метнул свое копье в морду мокрицы и попал прямо между двойного ряда длинных усов. Копье прошло в тело твари на треть и заставило ее на мгновение остановиться.

Но она тут же бросилась вперед и вонзила острый край клешни в грудь Дэза.

Мерин упал вперед на колени. Я ударил копьем, целясь в открытый глаз мокрицы. Копье вошло во внутренний угол глаза и видимо пробило какой-то участок мозга или задело нерв. Тварь частично парализовало, клешнями она больше не махала и начала отползать назад.

Рассвирепевший Марвин взял короткий меч в левую руку и кривую саблю в правую. Прыгнул вперед через голову умирающего Дэза и налетел на отступающую мокрицу, нанося ей град ударов, как ветряная мельница.

Внезапно тварь выплюнула копье Марвина, выгнулась вверх и прилепилась лапами и брюхом к потолку, развернулась и вверх ногами бросилась наутек. Марвин побежал за ней, подпрыгивая и нанося удары саблей, но быстро отстал.

Я спрыгнул и приблизился к лежащему в луже крови Дэзу. Его глаза уже остекленели. Подошла Арма и положила морду мне на левое плечо. Она шумно вздохнула. Лошадь Лима тоже подошла и выглядывала справа.

Я снял шлем. Неприятно пахло чем-то кислым. Вернувшийся Марвин тоже снял шлем и принюхался.

— Черт, — выругался он, посмотрев на труп Дэза. — Даже на мясо не годится. Оно отравлено. Чуешь запах?

Я кивнул. Мне показалось, что он сказал так, потому что не хотел есть мясо Дэза. Я тоже не стал бы. Марвин сдержанно вздохнул, покачав головой, но больше не сказал ни слова.

Мы распределили мешки с крокодильим мясом поровну между Армой и лошадью Лима, которая теперь стала лошадью Марвина. Запрыгнули в седла и поскакали вперед по плавно расширяющемуся проходу.

Кровавые сгустки раненой твари, падавшие с потолка, обрывались у самой воды.

Подземная река, изгибаясь, неспешно текла в правую сторону. На потолке пещеры дымились белым паром короткие и толстые наросты. От них исходил яркий свет. Проход на той стороне реки был один — в белой стене полукруглое отверстие, размеры которого вызывали сомнения, пролезет ли туда лошадь. Узкая тропа шла направо вдоль воды.