Крысобой

Я вытерся грубым полотенцем и почувствовал себя заново родившимся. Да, только теперь. До этого все было как во сне. Весь этот калейдоскоп событий со скачками по прерии и стычками с местной фауной в пещере.

Одевшись в чистое белье, натянул комбинезон, доспехи и обувь. Положено ли какое-то специальное обмундирование помощнику наместника? Или просто дадут звезду шерифа? Я еще раз подошел к зеркалу и улыбнулся своему отражению. Надеюсь, теперь Фреха не назовет меня отщепенцем.

Нашел конюшню, в которой стояли наши лошади.

Марвин в одних подштанниках скреб щеткой шкуру Уны, так он назвал лошадь. Арма, уже чисто вымытая, ела овес из кормушки. Она подняла голову и довольно фыркнула, увидев меня. Я погладил ее по морде.

— Марвин, ты когда-нибудь останавливаешься? — спросил я.

Он посмотрел удивленно и закончил мыть Уну. Поднял ее ногу и проверил подкову, потом осмотрел остальные.

— Отдыхать после смерти будем, — наконец сказал он. — Это же твоя любимая фраза.

Он перемахнул через забор и побежал в душевую.

Моя любимая фраза. Что-то я после смерти не заметил никакого отдыха.

На этот раз Фреха была одета по-другому. В темно-серый, стеганый в ромбик комбинезон и незастегнутый меховой жилет с капюшоном. На ногах у нее были высокие сапоги для верховой езды. Совершенно неожиданно она подошла сбоку и протянула спелую сочную грушу Арме. Та с удовольствие приняла угощение. Я и сам бы от такого не отказался, тем более из этих рук с длинными тонкими пальцами.

— Я остановилась в храме Тессини недалеко отсюда, — сказала она. — Марвин должен знать, где это. Здесь слишком многолюдно. Как будете готовы, приезжайте туда. Там поговорим.

Она погладила Арму и вынула из кармана на груди еще одну грушу и угостила подошедшую Уну.

— Не задерживайтесь.

Она ушла не оглядываясь.

Я расплатился с хозяином за стирку и глажку, забрал наше чистое и магически уже сухое, армейское белье и поднялся наверх. Марвин управился быстро, прибежал из душевой и оделся.

Мы забрали свои вещи и оружие, «все свое ношу с собой». Спустились по внешней лестнице.

Какие-то подозрительные личности вчетвером поджидали нас во дворе.

Один из них подошел и предложил продать им меч и кинжал тоширунга, которые они ранее видели у Марвина, за десять монет.

Я не успел ответить, даже рта раскрыть не успел, как Марвин выхватил саблю и плашмя резко ударил этого типа по лбу. Тот рухнул на землю, оглушенный.