Алтарных дел мастер. Посылка с того света - 5

Помог именно безвременник, а если точнее, неаккуратность лешего: он сорвал цветы прямо с корнями, а в них кикимора нашла полезные ингредиенты для своих снадобий.

— Опять веник притащил? — «ласково» встретила бабка гостя.

— Дык, сама говорила: в сих цветах польза скрыта великая…

— Ты порученца своего давно видел? Знаешь, что с ним? — перебила кикимора лешего.

— А чего с ним случиться может? В ихний Смоленск он отбыл. Там людишек шибко много, нелегко догляд вести, вот я и не стал.

— Не стал он… Может порученец тебе наскучил? Али ты забыл, чего он для нас сделал? — начала заводиться старушка.

— Прелестница, да чего стряслось-то? Данила не токмо за себя постоять может. Он у меня, знаешь какой?

— Мне ли не ведать. Да токмо с утра нынче ломает меня всю, а это ж неспроста. Не иначе — стряслось чего, а ты догляд снял. Чую, нелегко ему, а с тебя и взятки гладки. Ежели бы твой Данила так отнекивался от поручений, ты бы возрадовался?

— Ему нельзя, на то и надобен порученец, дабы все сполнять, — леший решил подчеркнуть свою важность, но сейчас он выбрал точно неподходящий момент.

— Надобен?! — буквально взвилась старуха. — Да я потому и тревожусь, что твой порученец нам оч-чень потребен. И ежели моя чуйка не врет, ему нынче до жути погано. А мы с тобой разумения не имеем, как ему содействие оказать, да из беды лютой вытащить. Ему, видите-ли, нелегко пригляд в Смоленске творить. А мне тут изводись в беспокойствах неведомых… Да я от сего вся морщинами изойду, и все из-за тебя, аспида!

Леший хотел было возразить прелестнице, но опыт общения с Данилой уже начал приносить свои плоды, благотворно сказываясь на его поведении.

— Чего молчишь? — не дождавшись оправданий лешего, снова пошла в атаку кикимора. — Хочешь меня до истерики довести?

— Даже не знаю, что сказать, прелестница. Права ты во всем, я сызнова напортачил. И теперича надобно ломать голову, как мою оплошку выправить.

— Так кумекай скорее! Ежели опоздаешь, моего прощения не жди.

Свидание парочки проходило на привычном островке. Старуха гордо восседала на своем излюбленном пне, ее гость присесть не решился. Вручив букет, он отошел на пару шагов, и остался там стоять, не рискнув занять второй пень. Сейчас он старательно изображал работу мысли. Наконец, «мыслитель» произнес:

— Твоя красота неописуемая вдохновила меня на дела скорые.