Тени Уничтоженных Империй II. Тень Надежды.

Не многие готовы были мне помочь и даже те, кого спасала раньше я. Но ты, хотевший голову мою снести, в беде меня не бросил.

– Бывает, – махнул рукой Стен. – Ты знаешь, что-то я устал тебя сегодня таскать. Пойду ка я спать, а ты посторожи немножко. Поменяемся потом.

И Стен улёгся на мягкую кучу степной травы, служащую ему сегодня постелью, и провалился в сон. Он проснулся только тогда, когда яркий солнечный луч ударил ему прямо в глаз сквозь закрытые веки. Стенли зажмурился, потянулся и разлепил глаза, после долгого сна.

– Почему ты не разбудила меня? – вместо пожелания доброго утра спросил он у неё.

– Ты крепко спал, а я спать не хотела, – спокойно ответила ему ведьма.

– Ну, раз так, тогда ладно, – махнул он рукой.

– Собирайся, нам в путь пора.

Стен упаковал в свой мешок всё, что достал вечером, оставив только бурдюк с водой да пару кусков мяса.

– Ты будешь? – спросил он ведьму, протягивая ей один из кусочков. Но, не получив никакого ответа, сам принял решение. – Ну, как хочешь. Мне больше достанется.

Перекусив, они отправились дальше на север, ступая по прибитому к земле ковылю. Изредка по пути им попадались маленькие рощицы, но чем дальше они отходили от леса, тем меньше деревьев встречалось на их пути.

– И куда ты направишься дальше? – спросил Стен у ведьмы.

– Не знаю, не думала об этом, – ответила ему Шайла.

– Тогда пошли со мной. Из нас получается отличная команда, хоть ты и ведьма, – предложил он.

– А куда намерен ты пойти? – спросила она.

– Первым делом в Ларгос. Заявлю о себе, скажу им, что мертвяки меня в леса загнали, а как только выбрался оттуда, так сразу в палаты и подался.

– А дальше что?

– А дальше – отдам им свою кольчугу, заберу золото и подамся на север, за Черту, подальше от этого леса и тварей, что обитают в нём.

– Что за "черта"? – наверное, впервые удивилась ведьма.

– Черта – это самая большая река во всей империи. Так назвал её сам Коген, когда ему принесли одну из первых карт его же государства. Я где-то читал, что, увидев её на бумаге, он произнёс: "Она как черта, делит мою империю на северную часть и южную". С тех пор её так и стали назвать. В её устье, стоя на одном берегу не видно другого, такая она широкая.