Тени Уничтоженных Империй II. Тень Надежды.

Он говорил, что предупредит нас, когда наступит самый опасный участок, – добавил Стенли.

– Хорошо бы, – закончил беседу Сеймур и обернулся посмотреть на замыкающих их отряд беглецов.

Из оставшихся головорезов самым буйным являлся Гаррет, принявший на себя главенствующую роль. Вторым у них был Роланд Двузубый, вопреки своей кличке имевший все зубы, кроме двух. Но больше всего беспокойства у Стена вызывал третий, державшийся даже от своих товарищей особняком. Он не называл своего имени и взял себе кличку Кинжал в тот день, когда получил оружие предыдущего лидера их группы.

Остальные двое бросали на него тревожные взгляды, но со дня их побега он так и не вступил ни в одну перепалку.

– Беспокоит меня Кинжал, – шёпотом произнёс Стен. – Мне кажется, у него на уме что-то недоброе.

– У них у всех на уме что-то не доброе, – заметил Сеймур.

– Да, но те тупые, как дрова, а этот явно хитёр, – высказал свою мысль Стен.

– Может, ты и прав, – согласился рыцарь.

Стенли посмотрел вперёд в тот момент, когда Фер догнал Шустрого.

– Господин Шустрый, – обратился парень к беглецу. – Вы говорили, что Северный лес называют Шепчущим, но за все дни, что мы провели в нём, мы так никакого шёпота и не услышали.

– Да, но скоро всё изменится. Скажи мне, что ты чувствуешь?

Фер замолчал, а затем ответил:

– Запах... Странный такой, как будто... Не знаю...

– Как будто ты попал в сырой подвал, заросший плесенью, так? – спросил его проводник.

– Да! Точно! – слова Шустрого попали в цель. – А что это?

– Это белая слизь.

– Чего? – не понял Фер.

– Местные называют её белой слизью. Это такая белая масса не пойми чего. Воняет, как плесень, а если в ней, скажем, руку замарать, то с неё слезет кожа. Но это не самое страшное, – продолжил Шустрый. – Она способна ползать и пожирать всё, на что наткнётся. Вот, например, заблудился кто-нибудь в лесу, притомился, устал и лёг под кустик отдохнуть, а наутро просыпается, одна голова и торчит из огромного белого комка этой дряни.

Выбраться он не может и умирает от того, что слизь начинает его переваривать. А вообще, она хищник – травку не трогает.

– Впервые такое слышу, – у Фера аж челюсть отвисла. – А как быстро она передвигается?

– За день и ночь шагов сто-сто пятьдесят. Но не в этом её главная опасность.