Воронов дар. Играя с судьбой

Лишь несколько одиноких колб с травяными заготовками и мазями, которые необходимо хранить в холодном месте.

— Святик очень любит чистоту, — видимо, чтобы хоть как-то сгладить бросающуюся в глаза чистоту, заявила бабка с невозмутимым видом.

В ответ Ольга только сдержанно кивнула, потом повернулась к Святославу:

— Над чем же вы сейчас работаете, Святослав Богданович? — вежливо спросила она, заставив меня сдержанно улыбаться.

Святик надул щёки, судорожно придумывая, чтобы ей такого ответить. Бабушка же затянула на лицо улыбку, схватила Ольгу под руку и повела к столу, явно спасая положение Святика:

— Взгляните, Олечка, эти горелки мы заказывали из столицы, их совсем ненужно поджигать, просто повернуть рычажок, срабатывает маленький огненный артефакт, и огненная ойра внутри раскаляется за несколько секунд.

— У меня такие же, — сдержанно призналась Ольга, покосившись на меня.

Пока бабка показывала Ольге лабораторию, я отправился изучать содержимое полок. У меня глаза разбегались от разнообразия настоек и ингредиентов.

Была бы моя воля — половину забрал, но вряд ли оно всё уместится в моих карманах. Сразу приметил пузырёк яда редких лягушек окопипи — так их зовут жители Материка Великих равнин, где они обитают. Приметил экстракт сине-зелёных водорослей, который мне наверняка пригодиться.

Пока Святик рассказывал Ольге, чем он сейчас занимается, сконфуженно выдумывая на ходу какое-то лекарство от гангрены, я эти два пузырька стащил и быстро передвинул на пустые места другие пузырьки. Но самое интересное наверняка хранилось в железном шкафу с магической печатью, и туда так просто не влезть без Святослава.

— А что там? — вклинился я в их разговор, ткнув пальцем на шкаф.

— Ойра и редкие ингредиенты, — спокойно пояснил Святик, явно обрадовавшийся, что больше не нужно нести чушь. — У меня чешуя василиска есть и даже перо Жар-птицы, — гордо заявил он.

— Правда?! Покажете? Никогда не видела пера Жар-птицы. Они разве не вымерли?

— Вымерли, — вздохнул Святослав, — это перо мне осталось от отца.

Святик взмахнул рукой, вырисовывая в воздухе символ — шестиконечная звезда, проще этого защитного символа разве что простые геометрические фигуры.

Печать тут же приняла ключ, отозвалась зелёным сиянием, щёлкнул замок и дверь медленно открылась.

Святослав осторожно извлёк оттуда стеклянный ящик, в котором лежало едва заметно сияющее вытянутое и тонкое золотое перо. Сейчас его сияние почти не было видно, но, если выключить свет, оно будет гореть как огненная ойра.