Воронов дар. Играя с судьбой

Если поклянусь на роду, в любом случае буду вынужден вернуться на домашнее обучение, а мне бы этого делать очень не хотелось.

— Струсил, Гарван? — гаркнул на меня Деграун.

— Нет, я хочу, чтобы он подумал ещё раз, прежде чем это сделать. Ты уверен, Борислав?

— Да, я уверен, — пробормотал Григанский, но вдруг резко переменившись, зло прошипел: — Условия мы обсудили, теперь нужно решить где и когда. Предлагаю на пустыре технического сектора на следующей неделе в первый учебный день после уроков.

— Хорошо, — согласился я.

После мы закрепили договорённость родовыми клятвами. Всё это время я ловил на себе странный взгляд Быстрицкого, он смотрел на нас с какой-то грустью, видимо, единственный, кто понимал, что всё это неправильно.

Я искренне до самого последнего момента надеялся, что Борислав передумает, но он был настроен решительно. Клятвы были произнесены и закреплены родовыми печатями.

Борислав с компанией направился прочь, не забыв, на ходу толкнуть меня плечом. Я остался стоять в задумчивости, дожидаясь, когда они уйдут.

Теперь у меня возникла ещё одна проблема — секундант. Никому из одноклассников я не доверял, да и, в общем-то, особой дружбы не водил. Жаль, что Илью Демина забрали из школы, он бы как никто подошёл на эту роль.

У меня вновь зазвонило зеркало связи, я нехотя достал его из кармана, всё же решив ответить. Но вместо ожидаемого гневного лица бабули, увидел холодный взгляд отца.

— Ты где? — спросил он. — Жду тебя в тетраходе у входа.

Значит, Платон Иванович и ему уже позвонил, и значит, мне сейчас влетит.

Уже морально настроившись на выслушивание нотаций, я молча сел в тетраход, спокойно выдержал тяжёлый взгляд отца.

— Что случилось? — холодным тоном спросил он.

— Ничего серьёзного. Я защищался, — спокойно пояснил я.

Отец продолжал глядеть, явно давая понять, что подобных объяснений недостаточно.

— Григанский вёл себя как свинья, — вздохнул я, — он не оставил мне выбора. И да, мне теперь нужен новый рюкзак и учебники, прошлые пришлось выбросить.

— Понятно, — спокойно выдохнул отец, завёл двигатель тетрахода, усмехнулся каким-то своим мыслям и добавил: — Молодец.

Я удивлённо уставился на него:

— И что? Больше ничего не скажешь? — спросил я.

— А что тут сказать? Ты молодец, давать себя в обиду нельзя. А Григанские... — отец снова усмехнулся. — Знаешь, в твои годы у меня не раз были проблемы с его отцом. Мы постоянно дрались. Правда, в мою юность всё было наоборот, это я задирал Радмира и доставал его.