Воронов дар. Играя с судьбой

Катерина, дочь достаточно зажиточного торговца была милой, тихой и уютной женщиной. Она была намного моложе меня, и я всегда искренне не понимал, зачем я ей сдался. Но Катя любила меня, окружала заботой, никогда не смела молвить слова поперёк. В какой-то момент я решил, что лучше Катюши, для того чтобы остепениться, мне не сыскать женщины.

Но сейчас, когда я вновь сидел с Миланой, когда слушал её не по годам остроумные шутки, когда видел её пусть пока и не смелый, но задорный взгляд, понимал, какая бы это была ошибка.

Мне нужна любимая женщина, а не удобная. А Катюша бы мне быстро наскучила, её забота и покорность начала бы раздражать, мирная беззаботная жизнь опостылела бы так быстро, что я наверняка бы пустился во все тяжкие: алкоголь, женщины, азартные игры, мордобои и чародейские дуэли, да и император бы так просто меня не отпустил. Я бы просто испортил Катюше жизнь.

Обедали мы с Миланой сегодня за столом «неудачников», но это нас нисколько не смущало. Нам было весело наблюдать за кислыми минами одноклассников за столом напротив.

После же уроков меня и Григанского ждало наказание. Мне повезло, так как в первый день же день нас отправили в библиотеку, куда я и так собирался идти.

Я сразу настроился, что во время совместной работы в библиотеке Борислав не выдержит и наверняка опять возьмётся за старое. Но на удивление, он меня не трогал, да и вообще, вид у него был довольно загадочный. Таким Борислава я ещё не видел, кажется, он был опечален. И о причине печали догадаться было несложно.

Агафья Трофимовна вверила нам отсортировать книги на верхних полках стеллажей в алфавитном порядке, и соответственно нам с Григанским пришлось работать сообща. Я, стоя на лестнице, снимал книги с полок и подавал Бориславу, а тот молча сносил их на стол, где после нам предстояло их отсортировать и внести в журнал. Всё это мы делали в абсолютном молчании, а сам Борислав ходил с непривычно кислой миной. В конце концов, я не выдержал и спросил:

— Жалеешь?

— О чём? — мой вопрос заставил его вынырнуть из угрюмой задумчивости.

— О чародейской дуэли, — шёпотом, чтобы не услышала старушка библиотекарша, сказал я.

— Вот ещё, — сразу же нахмурился Борислав. — Это ты должен жалеть, так как скоро тебе придётся поджать хвост и свалить в своё гнездо.

В ответ я лишь усмехнулся, конечно, он бы ни за что не сознался.

— Можно вопрос? — спросил я, когда Борислав вернулся за очередной стопкой книг.