Княжий сын. Отцовский меч

Как вообще можно такое представить: Олежа, деревенский паренек, на соседнем подворье выросший, оказывается сыном великого князя Кирилла, слава о котором разошлась так широко, что некоторые уже сказки о его богатырской силе и подвигах сочиняют. И, как назло, никаких богатырских замашек за мной-то и не замечалось.

Я уже открыл рот, чтоб в очередной раз сказать, что сам толком ничего не знаю, и, как и они, делаю, что скажет Игнат. Но оправдаться мне не дали, вот только парни виноваты в этом не были.

- А чего это вы в наших лесах делаете? – внезапно послышался голос со стороны рощи.

Резко развернувшись, я увидел идущих к нам мужчин. Их было пятеро, все взрослые, самый молодой как минимум лет на пять старше нас. И все вооруженные: трое, из тех, что постарше, держат в руках длинные тесаки, младший – лук, с уже наложенной стрелой.

Руки оказались свободны только у того, что говорил с нами, но и у него на поясе висели меч и длинный боевой нож. Он же и одет был побогаче, чем остальные: если на троих были поддоспешники, а еще один только рубахой обходился, то этот нарядился в черную воинскую куртку, почти как у Игната, но еще богаче украшенную узорами.

И, что характерно, она была расстегнута. Похоже, главарь.

- А вы чего, словно разбойники среди деревьев шаритесь, если это ваш лес? – обратился я к нему, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал моего волнения. На самом деле, как только я услышал речь незнакомца, сердце мое ударилось в галоп, а тело прошиб пот. – Вышли бы к костру, объявились, как люди.

Мы бы вас присесть предложили, угостили бы.

- А нам твое разрешение чтобы угоститься не требуется, сопляк, - ответил мужик справа от главаря. – Тебе вопрос задали, а ты не отвечаешь. Может, тебя вежливости поучить нужно?

- Вы егеря местные что ли? – продолжил я играть в дурака, медленно поднимаясь с места.

Мне все стало ясно с первых же слов. Банда. Увидели свет костра, а, может быть, заметили, как мы собирали хворост. Вышли к лагерю, чтобы проверить, сколько тут людей и не представляем ли опасность.

А когда поняли, что нас всего трое, то объявились. Чтобы поглумиться, показать силу, да покрасоваться друг перед другом.

Было бы нас больше – остереглись бы. Напали б ночью, сняли бы часового, а потом перерезали спящим глотки. Но трое сопляков, да еще и без оружия опасности представлять не могут, так почему бы не повеселиться?

Главарю, видимо, как доложили, что на поляне трое безоружных остановились, он прямо так и пошел, даже куртку застегивать не стал.