Наемник мертвых богов

Однако, чем ближе к деревне, тем более осмысленными становились действия окружающих. Я бы сказал, злобно осмысленными. Все кричали, размахивали руками, то и дело задевая кого попало. Любой случайный удар тут же завязывал драку. Все били, резали и грабили всех, и те, кто пытался просто спастись не составляли исключения: сначала они только отбивались, а отбившись, переходили в атаку. Кое-где виднелись знакомые лица. В дальнем конце площади промелькнул Тенах. В правой его руке был меч, в левой – посох со знаками Новых Богов – символ жреческого достоинства.

И тем, и другим он гвоздил по головам особо кровожадных, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок. Ну-ну. Младший жрец, значит. Это уже не тот мальчишка, что прибегал к нам с Наставником и молил трясущимися губами урезонить мародеров. Далеко пойдет мальчик. Не успел поносить меч толком – ишь, как неуклюже его держит! – и сразу за посох хватается. Я попытался протолкнуться к нему, но толпа выпихнула меня в какой-то переулок. Я попробовал пробраться в обход. Но не успел я пройти и нескольких шагов, как понял: незачем спешить на площадь, здесь для меня тоже дело найдется.

Здоровенный мужик волочил по пыли за волосы юношу, или, вернее, подростка. Конечно, подростка, раз волосы его, по обычаю, еще не острижены до плеч. Подростка я знал, это был Фаттарн, приходивший ко мне вместе с Тенахом. Этих юных фанатиков Новых Богов я хорошо запомнил. Мужчину я тоже знал, хотя и не мог сейчас сказать, как его зовут. Он принадлежал Прежним Богам, как и я.

Он остановился и поднял Фаттарна за волосы, затем прислонил к стене. Рука его скользнула к голенищу, и он выхватил нож. Фаттарн неожиданно рухнул, впившись зубами в руку с ножом и увлекая противника вниз тяжестью своего тела.

– Ах ты, гнида! – заорал мужик и наотмашь ударил Фаттарна кулаком по голове.

Будь мои Боги живы... но они мертвы, и не могут покарать его. Но и мне они не могут запретить убивать своих. Слава моим Богам, они мертвы, и мой меч свободен в выборе тел.

Я окликнул его, прежде чем нанести удар. Он обернулся и перехватил нож в другую руку, ибо Фаттарн, живой или мертвый, так и не разжал зубов. Я вогнал свой меч ему в солнечное сплетение, и Фаттарна окатило кровью, когда я выдернул клинок. Я вытер его и вложил в ножны. Потом, пробираясь дворами, огородами и закоулками, я вышел из деревни. Я шел вдоль ручья, пока не понял, что сюда уже не доносятся крики. Они звучали только в моей голове.