Наемник мертвых богов

Колеса не приостанавливались, они крутились все так же быстро – и медленно. Тенах видел каждую спицу и свободное пространство между ними. И он прошел между двух спиц.

Когда он оглянулся, колеса исчезли. Он стоял на земле. Вокруг него расстилался ровный серый туман, такой густой, что Тенах собственных ног не различал.

– Пойдем, – раздался шепот Халлис у самого его уха. Тенах снова оглянулся: никого и ничего. Он чувствовал пальцы Халлис, словно она держала его за руку, но самой Халлис нигде не было видно.

– Иди же, – шептала невидимая дорога, – иди.

И он пошел, повинуясь прикосновению руки, пошел вслепую.

– Все хорошо, – шелестел туман.

Прохладная листва касалась его щеки и исчезала, туман дышал знакомым дыханием Халлис.

– Ничего не бойся, – шуршали незримые песчинки под ногами.

И внезапно туман исчез.

Тенах не мог рассказать мне, что он увидел в Мире Богов. Даже назвать не смог. Для человеческого глаза во всем этом нет ни логики, ни даже смысла. Его ошарашенный разум тщетно пытался вместить – или хотя бы совместить между собой увиденное.

– Говори, смертный, – услышал он.

Тенах меж тем озирался. Понятно, что в жутком тумане он не видел Халлис, но здесь...

– Где Халлис? – невольно спросил он.

– Лестница, по которой ты поднялся, не может подняться вместе с тобой.

– Но это несправедливо! – возмутился Тенах.

– Не более, чем смерть или рождение. Говори, смертный. Зачем ты пришел?

– За помощью! – ответил Тенах.

– Мы не можем вам помочь. Прежние Боги одряхлели, и мы думали, что справимся с делом лучше, но мы ошиблись.

Тенаха потрясла горечь, звучавшая в голосе Бога. И он понял – раз и навсегда – что Бог, каким бы он ни был, не может солгать человеку.

– Но нам как раз и нужна помощь против Сил Зла! – выкрикнул Тенах.

– Время этой битвы еще не пришло, и клинки для нее еще не выкованы.

– А когда будут? – упорствовал Тенах.

– Не спеши. К ним ты будешь иметь только косвенное отношение.

– Но сейчас-то нам что делать? Лечь и отдаться на растерзание всякой мрази? Их ведь и оружие не берет. Только у Наемника... да ведь он на всех мечей не наделает.

– Пусть будущий владелец меча сам разжигает огонь в горне, – последовал ответ. – Пусть отдаст ему свое дыхание. И пусть раскаленный меч перед закалкой коснется его обнаженной груди.

Тенах представил себе боль от ожога и ужаснулся.