Снести империю добра

Не мне, если на то пошло. Научи чародеев дварфов, если не любишь людей, гоблинов и эльфов. Или гномов, уж те с вашей расой точно никогда не враждовали, ибо почти не пересекались.

— Нет, — отказался фейри, не вставая с дивана. — Демонов я не люблю, и личей тоже, но у вас ничего не получится. Чтобы воспользоваться этим методом, надо быть сыном моего отца. Даже своих детей я не смог научить, хотя пытался. И из более дальних поколений тоже ничего путного не вышло. Давай деньги.

— То есть способности должны быть врожденными?

Повинуясь жесту гоблина, суккуба достала из сундука маленький кошелек.

И передала его коротышке.

— Ты можешь обследовать других зимних фейри и найти среди них тех, кто ими обладает? — продолжал задавать вопросы Тимон. — Да и летних заодно. Добровольцев я обеспечу. Или артефактов наделай, при помощи которых можно убивать бессмертных. За каждый из них Союз тебя буквально озолотит.

Чувствуя, что разговор затянется, Златокудрая поискала, куда бы присесть. На полу еще стояла вода. Диван был занят троллем.

Кровать находилась в соседней комнате, а все стулья куда-то подевались. Сури уселась на тот же сундук, из которого забрала золото. В углу отыскалось расшатанное кресло-качалка. Древнее и подозрительно знакомое. То ли оно так понравилось гоблину, что он его спер, то ли, напротив, коротышка остался недоволен предоставляемой в человеческой гостинице мебелью. И спер кресло, чтобы компенсировать переплату. Одно было ясно: он его именно спер. Фиэль могла бы вторично поставить себя на кон, заявив, что в уплату за данную мебель ее хозяевам не перепало ни одной монетки.

— Эту силу приобретают в ходе ритуала. Очень опасного, очень древнего, очень темного. Проводимого над ребенком, имеющим два шанса из трех не увидеть следующий рассвет. — Шаман выпростал из-под одеяла руку, на которой осталось всего два пальца: указательный и мизинец. Между ногтями прострельнули алые искорки. Миг — и они сплелись в нечто вроде молнии, кружившей вокруг изувеченной плоти Холхюка, но не касавшейся его.

— Абсолютное уничтожение. Пламя пожирает магию и растет на ней, опаляя душу. Если в артефакты и можно как-то его запихнуть, то способ мне неизвестен. Давай деньги, или я ухожу, и отныне ни один зимний фейри не поверит твоему слову.

— Держи, но мы еще не закончили. — Гоблин бросил ему кошелек. — Так, стоп! Я, кажется, понял! Ну, конечно! Да какой же ты гарний хлопец, коли ты негр губастый?

— Что? — Фиэль не поняла ни слова из его последней фразы.