Ведьмак

Если нашлось одно такое чудовище, то, кто знает, сколько еще их выжило в тайниках и захоронках, оставшихся не найденными.

Только тогда я заметил, что тонкий перешеек между головогрудью и брюшком мертвяника был опоясан тусклым металлом, от которого в землю тянулась обманчиво тонкая цепь. Это разрешило все мои вопросы. Теперь я примерно представлял себе свое местонахождение и причину, по которой некромантская тварь так долго сидела в местных болотах, когда рядом соблазнительно пылала жизнью Малая Бровка. Крестьяне были совершенно правы в своем стремлении избегать приближаться к Гиблой топи.

К сожалению или к счастью, от убежища мага смерти остались только столбы и их бессменный охранник. Остальное уничтожило время. Но кое-что я все-таки нашел, раскопав дерн до камня, в который уходил второй конец цепи. Когда я коснулся древнего валуна, часть минерала осыпалась пылью, оставляя вместо себя шкатулку, на крышке которой была криво выцарапана надпись "моему наследнику".

Я не стал ее открывать.

Только полный идиот мог недооценивать хитрость и силу некромантов, сколько бы столетий ни прошло с тех пор. Оставлять находку тоже не стоило. Для всех подобных случаев действовал один четкий приказ: не задерживаясь, доставить в ближайший филиал Корпуса. Если действовать по инструкции, в этот же момент требовалось бросить все и уйти, однако это обесценило бы мои усилия и не решило бы проблему деревни.

Чтобы дать себе время подумать, я провел рутинный ритуал упокоения. Когда последнее слово упало на землю вместе с последней щепоткой трав, как будто глубокий вздох прошелестел вокруг.

Зажженные мной факелы в углах начерченного рисунка разгоняли глухую темноту осенней ночи, но не делали место боя уютнее. Как бы я ни был самоуверен, пришлось ждать рассвета в промозглом тумане, прежде чем рискнуть углубиться в окружающее болото.

Спать все равно не получилось бы — по окончании действия зелий у меня болела каждая клеточка усталого и израненного тела. Меня бил озноб и хотелось стонать.

Только уверенность, что к утру все пройдет, как всегда проходило, делало мое состояние терпимым. Ненавижу некромантов! Ненавижу топи!

Опасаясь не смочь вернуться и не желая возвращаться, я отрубил заднюю половину мертвяника и большую часть его ходильных ног. Я не муравей, чтобы волочь такую тяжесть на себе, а рисковать утопить лошадь мне хотелось еще меньше. Для демонстрации мне было достаточно и передней. Что до покойников, я ограничился молитвой.