Похититель Душ. По следам Души.

Шутка ли, один человек аж семь раз выживал после попадания молнии, но ведь и он умер в конце. А симптомы этого парня больше говорили о небольшом переутомлении, чем о предсмертном состоянии…

«Ах, точно! Тот парень же умер не от очередного удара молнии! Его пристрелила бывшая жена! Может и симптомы этого незнакомца нормальные, для того кто выжил после грома?» – примерно такой хаос был в мыслях Миллера, пока тот пытался уместить случившееся в голове.

Вдруг, незнакомец открыл глаза. Было видно, что это простое действие далось ему несколько трудно, что лишь сильнее запутало Роберта.

Это действие совсем не соответствовало состоянию его же тела.

Тот мелком взглянул на взволнованного Миллера, но быстро потеряв к нему интерес, не моргая уставился в одну точку. Словно бы отрешившись от всего мира.

Только теперь Роберт оглядел парня более внимательно. Из-за сильного дождя, что безустанно оглушал округу своим ревом, тот только сейчас заметил странности парня.

В первую очередь, в глазах бросались его размеры.

Навскидку, рост незнакомца явно превышал семь футов. А напряженные мышцы были больше похожи на туго стянутые стальные тросы, чем на органический продукт. Но даже не столь редкая комплекция смутила Роберта. Страннее всего выглядели шрамы, покрывающие почти всю кожу, что слегка отливала коричневым. Там были всевозможные раны. Всех форм и глубины. Там были как следы от ожогов, так и глубоких порезов. Словно его резали не каким-то ножом или мачете, а настоящим мечом… Этот человек намного больше походил на ветерана войны, чем сам Миллер.

«Но где он мог получить такие раны, в столь молодом возрасте?!» – воскликнул Роберт мысленно, удивленно глядя на лицо странного парня. Тому явно было меньше тридцати. Черты его неприятно напоминали жителей средней Азии, но в то же время чем-то неуловимо отличались от всего, что американец видел за свои пятьдесят. В отличии от туловища, на лице красовался только один шрам, но зато какой. Длинная борозда тянулась от верхней брови, почти до самой губы, словно бы перечеркивая левый глаз.

Фиолетовый… Но ведь правый был голубым?

«Гетерохромия?» – вспомнил Миллер изученный в молодости термин, когда очередная молния на миг осветила дождливое небо. И это позволило Роберту увидеть длинный шлейф красноватых волос, что безжизненно валялись за спиной парня. Будто бы шестеренки наконец встали на место, в мозгу американца что-то щелкнуло и части паззла собрались в целостную картину.