Паладин неприкаянный

— Это наркотик, что ли?

— Нар... что?

Кажется, здесь такого слова не знали.

— Александр хочет узнать, для чего нужен этот порошок, — вмешалась Хильд. — Для чего вы его принимаете? Чтобы видеть духов?

— Нет, священный порошок нужен для защиты от проклятий, — сказал Влад и сунул щепоть синих кристаллов в рот.

Валькирия решительно подошла к нему и тоже закинула порошок на язык. Закашлявшись, она уронила флягу с водой. Я подал свою флягу, и наши взгляды встретились. Прокашлявшись, она отвернулась и замолчала.

Могла бы хоть спасибо сказать... Ну, нет так нет. Я съел свою дозу, запил водой и дал коробку с порошком Даре.

Бывший рейнджер продолжил:

— Духов видят те, кто находит плесень на стенах и ест её. Таких мы убиваем.

— Круто у вас с наркоманами.

Влад ухмыльнулся:

— По-другому нельзя, закон есть закон. Если кто попало будет духов видеть, то зачем нужен говорящий-с-предками?

— Похоже, ты сам этот закон не очень уважаешь, а, Влад?

Он вздохнул, посмотрев на покалеченную руку.

— Я слишком долго ходил по поверхности, великий.

Для многих из Последнего народа я стал чужим. Теперь я сам стал говорящим-с-предками, и не знаю, справлюсь ли с этим.

— Если до сих пор жив, значит, пока справляешься, — внезапно ответила ему Хильд.

Влад церемонно поклонился.

— Спасибо за добрые слова, Хильд род-Тихани.

— Правильно говорить «светлая Хильд», я паладин, а не поместный виконт какой-нибудь. — Она махнула рукой. — Ты сумел выжить в нападении, потом сумел сбежать от меня и заманить в ловушку, потом договорился с Александром.

Ты смелый, хитрый и опытный. Я бы не хотела иметь такого врага, как ты, Влад род-Чипа.

— Если шевелиться не будете, то вообще ничего не останется, ни врагов, ни деревни, ни убежища, ни черта не останется, всё снесёт! Чего расселись, как клуши осоловелые? — проскрежетала коробочка на поясе Влада.

— А мы уже успели про тебя забыть, Сэвира, — подначил я робота, — я тоже очень рад тебя слышать. Мы скучали без твоего визга бормашины.

По правде, сейчас я и в самом деле был рад её слышать.

Ругань машины давала цель, заполняла ноющую пустоту в груди. Разговаривать с Хильд не хотелось, игнорировать же её было невозможно.

— Твой сарказм ещё хуже, чем твоя причёска, Лаврофф. Да, теперь я тебя вижу, на этом этаже сохранились камеры. Ну и урод же ты! С длинными волосами ты мне больше нравился.

Странно. Когда я вылез из капсулы, волосы у меня были, но точно не длинные. На голове у меня был короткий армейский «ёжик».