Паладин неприкаянный

— Всё для тебя сготовлено. Красавица черноглазая, ты тут составь компанию Александеру. А я банькой займусь.

Два раза меня упрашивать не пришлось. Вскоре на столе осталась только пустая посуда, да маленькая горбушка хлеба. Не влезла всё же.

— Добавки? — спросила Дара, всё это время наблюдавшая за мной с непередаваемым выражением на своей мордашке. Наверное так хозяева на поросят смотрят, когда откармливают на убой.

— Нет, спасибо, — отказался я, — пойду помогу Игору. Как он тебе, кстати?

Дара повертела в пальцах нож, возникший в них как по волшебству.

Когда, интересно, успела научиться? У Игора подсмотрела?

— Старый. Жевать будет трудно.

Я только вздохнул. Надо будет научить орчанку другим шуткам.

— Пойду-ка я в баню.

Вышел на крыльцо и задрал голову — уже стемнело, и над головой снова проявилось сказочное звёздное небо. На втором этаже звучали голоса — тонкий Марты, непривычно тихий Хильд. Вслушиваться не стал, в голове шумело от пива и усталости.

— О, Александер? Как-то быстро ты наелся, — выглянул из предбанника одноногий.

— Заходи давай, зябко снаружи. Погрейся покамест, я потом к тебе присоединюся.

Я повёл плечами. И правда не жарко. Осень всё-таки. Или как тут времена года устроены?

Внутри бани я содрал с себя всю одежду, все бинты и тряпки, которыми меня замотала орчанка. Отмыл засохшую кровь, грязь и пот. И развалился на полке, уставившись на потемневшую от времени печь с каменкой и баком для кипятка. Влажное тепло с запахами берёзовых листьев унесли меня в воспоминания о прошлой жизни.

Когда я вот так же сидел в бане, построенной ещё прадедом. Когда самой большой проблемой была заваленная сессия, а самым сильным огорчением — ссора с девушкой. Теперь и лица её не вспомню.

Скрипнула дверь, по ногам потянуло холодом. Свечи погасли. Баню теперь освещал только лунный свет, проникающий в маленькое окошко под потолком.

— Заходи уже, Игор, не выпускай тепло, — проворчал я не оборачиваясь.

Плеснул из ковшика на зашкворчавшую каменку — в лицо ударил пар.

Закашлявшись, я резко отшатнулся. Нога поехала по мокрой доске, я взмахнул рукой для равновесия...

...и меня подхватили заботливые руки, прижали к мягкой груди. К мягкой женской груди, если верить ощущениям.

Я повернулся. Глаза мои встретились взглядом с серыми глазами в тонких прожилках, лучиками разбегающихся к краям.

Хильд молчала, и не отрываясь смотрела мне в глаза.

— Мне выйти? Я не знал, что ты собиралась мыться.

— Нет. Мне нужно с тобой поговорить.