Паладин неприкаянный

После чего спрыгнула с моей спины и завопила:

— Ты кого к нам домой привела, дура? Это же паладин!

Что ещё за паладин? Я подтянулся к лавке и еле забрался на неё. Беготня по залу окончательно выбила меня из сил.

— Да ты что? — равнодушно удивилась валькирия, допила остатки из кружки, грохнула ей по столу.

— И я ещё силы тратила, чтобы его вылечить! Да на нём всё и так бы зажило! У-у-у-у! Дурында!

Хильд отодвинулась от стола, сгребла визжащую Марту в охапку и гаркнула:

— Глинда, айда в баню! Игор! Игор, тьма тебя забери!

— Здеся я, — высунулся из боковой двери одноногий.

— Покорми гостя и спать уложи. Я чую, баню он не осилит.

И валькирия вышла из дома.

— Пожалте кушать, — Игор как-то внезапно оказался рядом со мной, подхватил под руку, — шас поснедаете, и баиньки. Во-от, садитеся сюда.

В руке у меня оказалась ложка, а перед моим носом — глиняная тарелка с ухой. Несмотря на то, что в животе уже давно кишка с кишкой пели песни, первую ложку я запихал в себя чуть ли не силой, настолько медленно текли мои мысли.

Но как только в желудок потекла первая порция горячего, наваристого бульона — я ожил. И принялся работать ложкой, как Хильд недавно, прерываясь только на то, чтобы откусить от мягкого свежевыпеченного куска хлеба да запить его холодным, чуть кислым пивом.

Как только тарелка опустела, я понял, что вот прямо сейчас и усну. Но завалиться спать тут же на лавке мне не дал Игор, снова подхвативший меня под руку.

— Негоже, добрый человек, нам в общей зале спать.

Пойдём-ка в хорошем месте устроимся. И-раз!

Одноногий с неожиданной силой поднял меня из-за стола и буквально вытащил из дома в темноту двора. За воротами отсвечивало зарево костра. Пахло сыростью. Лилась, ведомая десятками голосов, песня:

«Из-за острова на брежень, на простор морской волны

Выплывали боевые Александровы челны...»

Игор завёл меня в сарай — и я провалился в сладкое небытие.

В левый глаз уткнулся яркий луч. Все мои попытки отвернуться закончились неудачей — свет настойчиво тыкался мне в лицо, мешая спать.

Я перевернулся на другой бок... и упал с лавки.

Вскочил, отбросил укрывавший меня половик, и обнаружил, что стою в тесном сарае, заполненном колотыми дровами до крыши. Сквозь щели в стенах пробивался солнечный свет, в котором искрились пылинки и розовело моё обнажённое тело. Опять я проснулся в чём мать родила, да что ж это такое.

Интересно, это тот же сон, или новый? Я осмотрелся.