Паладин неприкаянный

— Он мог и притвориться, что первый раз её видит. Добить своего подельника он отказался же.

— Перед этим запустил в другого кинжалом.

— Случайность. Наверняка хотел попасть в тебя.

— А эти следы от пальцев ты видела? Посмотри, шея сломана!

Я наконец-то сморгнул все слёзы и смог хоть что-то различать. Марта, лохматая, в своём вечном балахоне, пристально разглядывала тело, которое я держал в руках.

— Всё равно ничего не доказывает. Опусти ниже, — скомандовала она мне. — Так-так-так, этот рахитик ещё жив.

Валькирия отвела руку со светяшкой за спину, схватила болтающуюся голову упыря за волосы и потянула вверх.

— Замри! — пальцы Марты пробежались по шее упыря, оставляя тускло-красные следы. — Вот и всё.

Тело забилось в моих руках, то ли пытаясь вырваться, то ли в агонии. Я крепче сжал руки и подался назад, чтобы дёргающиеся в воздухе руки не задели Марту.

— Да держи ты его крепче! Хильд, свети! — Марта и не подумала отходить.

— Сколько вас осталось? Как до вас добраться? Как зовут того, кто вас сюда послал? Говори! Говори, а то хуже будет!

— А-а, ы-а-а.

— Ты его знаешь? — Марта повернула голову нападавшего так, что чуть снова не свернула ему шею. Но зато теперь он мог видеть меня одним глазом. Как и я смог опознать в нём одного из тех людей в чёрном, сидевшего рядом со мной на свадьбе в Убежище позавчера.

— Кто это? Имя!

— Але... Александр! — прохрипел допрашиваемый.

— Ну вот, — Марта отпустила голову упыря, отряхнула руки и будничным тоном продолжила, — вина доказана. Они заодно.

— Спасибо, дорогая, — хихикнула Хильд, и медленно, почти нежно, повернула голову нападавшего к себе. — Дальше я сама.

Валькирия почти без замаха ткнула светяшкой в челюсть пленника.

— Всё, можешь отпускать, Александр.

Упырь, как только я его отпустил, повалился на землю.

— Ты его убила? — спросил я Хильд, спокойно уходящую к воротам.

— Вырубила. Оставляй его здесь, Игорь им займётся. Можешь идти дальше спать.

Ага. Уснёшь тут, после всего, что случилось. Сердце в груди билось сильно и часто, руки и ноги подрагивали. Дыхание становилось всё глубже. Хотелось то ли на луну выть, то ли пнуть лежащее передо мной тело.

Марта уже ушла. Кроме лежащего без сознания упыря, во дворе осталась только Хильд.