Паладин неприкаянный

И вообще, они должны были разделиться, а не переть напролом к нам домой.

— С чего ты решила?

— Я бы так сделала. Отправила бы двоих людей поджигать дома, а сама напала бы в начавшемся хаосе на лидера. Это же классический приём, которому на первом курсе нас учили.

— Сомневаюсь, что у тех ребят есть курсы, — я отлип от дерева и поёжился. Рубаха отсырела, и в совсем нежаркой ночи неприятно холодила тело.

— Глупо лезть всем в одно место, это же не атака фалангой! Чем они думали? — Хильд, кажется, обиделась на плохую подготовку врагов.

— Не надо быть великим стратегом, чтобы знать основы, любой сержант такие вещи понимает! А эти гады не одну деревню уничтожили, почему они... Хотя, если боевой дух низкий, лучше вместе держаться. Но эти упыри — элита, и вдруг испугались ночного рейда?

Я прокашлялся.

— Может, вернёмся?

Валькирия посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и покачала головой. Что я опять не так сказал?

— Подожди, посмотрю, что упыри тут оставили, — Хильд вытащила из-за пояса уже знакомый мне жезл.

— Прикрой глаза.

В магическом свете на жёлто-оранжевом ковре из опавших листьев мы нашли четыре заплечных мешка. Похоже, налётчики напали на Тихань налегке. Я взял по два в каждую руку и пошёл вслед за освещающей дорогу Хильд.

— Почему ты не добила Влада?

— Кого?

— Пленника.

Хильд рассмеялась.

— Не хотела расстраивать Марту. Она же только его вылечила. Да и завтра пригодится — покажет дорогу к их гнезду, расскажет, как пройти сквозь молнии. А там уже и добить можно.

— Ты собираешься в их Убежище? Зачем?

— Чтобы убить там всех.

Оставшуюся дорогу мы прошли молча, мне просто нечего было сказать. Что это, глупость, самонадеянность, кровожадность? Хотя... после того, что я устроил в стальных пещерах, сложно это назвать глупостью. Такой паладин-сверхчеловек, как Хильд, может сотнями разбрасывать рахитичных «упырей». Огнестрельного оружия у них нет, явно скатились в средневековье.

Кровожадность? Пожалуй. Но есть ли у меня право осуждать Хильд?

Я до сих пор здесь почти ничего не понимаю.

Да и в своём родном мире я мало что понимал в политике. Но истребление целого народа — это, конечно, не политика и это даже не война, такое и ребёнку понятно. Пусть делают что хотят, я в таком не буду участвовать.

На площади перед воротами дома нас ждали четверо копейщиков — и хмурый Игор, перемазавшийся в крови. Надо бы перед ним извиниться.

— Прибрались? — Хильд остановилась перед неровным строем своих бойцов. — Молодцы! Завтра идём в их логово.