Паладин неприкаянный

— Ты всё ещё не понял? — Марта зыркнула на меня из под серой чёлки. — Ты умер. И никогда не вернёшься в прежнюю жизнь. Чем быстрее ты забудешь прошлое, тем лучше для тебя. И скажи спасибо, что твоё прошлое хотя бы осталось в прошлом, не у всех, знаешь ли, есть такая привилегия.

— Привилегия? Ты что, издеваешься? Меня убили, если ты вдруг забыла.

Голоса снаружи затихли. Видимо, Хильд увела свой маленький отряд. Марта подняла голову и пригвоздила меня долгим взглядом, а затем ответила тихо, но чётко:

— Здесь никто не знает города с названием «Петербург».

Ты проиграл бой, ты не смог защитить род, ты подох от ножа как портовая крыса, но всё это было там, в Петербурге, а здесь тебя никто за это не осудит. Нет здесь Петербурга, некому судить. А вот Восмор — есть, Латока — есть, Аррен — есть. И проклятый Масолос, конечно, тоже есть, тьма до сих пор не забрала эту клоаку.

— Подожди, — перебил я, — тебя осуждают за то, что ты выжила?

Маленькая девочка с потухшим взглядом съёжилась и прошептала:

— Осуждают? Свой приговор я в каждом зеркале вижу.

Я не знал, что ответить на это.

— Не подскажешь, куда мне лучше уйти?

— Что?

— Хильд же велела мне проваливать из Тихани. Вот я и спрашиваю, куда. Не у крестьян же спрашивать, в какой стороне Петербург.

Марта махнула ручкой.

— Во дурак! Оставайся. Не хватало ещё мне перед сестрой оправдываться, что тебя не удержала. Иди вон, лучше, Марку помоги на стройке.

Девочка сползла с кресла и потопала наверх. Я остался один в зале.

Может, и в самом деле сходить поработать? Хоть как-то отвлечься от гадкого ощущения на душе.

...

Дядька Марк встретил меня трёхэтажными ругательствами и широченной улыбкой на бородатой физиономии. И тут же запряг подавать длиннющие жерди на крышу. За полдня, которые я прогуливал, деревенские успели поставить сруб и остов двускатной крыши, похожий на скелет динозавра. И теперь они прибивали к этому скелету продольные жерди. Возле дома стояли высокие козлы, на которых сосновые брёвна распиливались на толстенные доски.

Поодаль высился стог соломы.

Я заглянул в маленькое окошко, прорубленное в срубе. Выровненный земляной пол, заваленный щепой и стружкой. Несколько длинных скамей. И ни намёка на печку внутри. Странно. Судя по дому Хильд и камину внутри него, климат здесь не особо тёплый. Как же люди здесь будут жить без огня?

Яростные крики дядьки Марка поумерили моё любопытство, и я вернулся к работе. Принеси, подай, отойди не мешай, мать-перемать да тудыть-растудыть.