Паладин неприкаянный

Допросить “лешего” — какой-то он слишком спокойный. И с деревенскими тоже поговорить.

Глинда резко вдохнула и выпрямилась. Открыла глаза.

— Анжей! Нет!

— Всё хорошо, всё хорошо, — я как мог добавил теплоты в голос. — Он больше не ударит тебя.

— Ты… — глаза Глинды округлились, — ты убил его?

— Нет. Он сбежал.

Девушка села на кровати, сгорбилась и, ожидаемо, заревела.

Я сидел рядом с ней, гладил по спине и ждал, пока она проревётся. Больше ничем помочь всё равно не мог. Когда рыдания стали стихать, подсунул Глинде кувшин с водой, удачно подвернувшийся под руку на прикроватном столике.

— Попей, полегчает.

Странно всё это, конечно. Знаю Глинду пару дней, а такое чувство, будто младшая сестра моя, которую с пелёнок знаю. Хильд вот тоже…

Я помотал головой. Нашёл время о девках думать. У тебя вообще-то невеста была. Будет, вернее, когда проснёшься.

— Мне нужно идти, Глинда, — сказал я, поднимаясь с кровати. — Ты как, справишься?

Девушка молча кивнула. Вот только вцепилась в кувшин так, что пальцы побелели.

— Да забудь ты про своего Анжея, — я потихоньку начал закипать, — дурак он, и уши у него холодные.

Глинда подняла на меня зарёванное лицо. Мда, не успел один фингал пройти, как уже под другим глазом второй будет.

— Почему холодные? — спросила она.

— Потому что!

Выдав это многозначительное наставление от мудрого предка, я развернулся и пошёл на улицу.

...

Поверженный орк лежал там же, где я его и оставил, на площади перед воротами. Вокруг него столпилась целая орава ребятишек, гомонящих как воробьи на ярмарке.

— А ну разошлись по домам! — гаркнул я, поднимая оброненную саблю.

Разбегались дети точно как вспугнутые воробьи. Приметив знакомое лицо среди этой ватаги, я поймал мальчишку за ворот рубахи и поднял повыше.

— Ты ведь сын Марка, верно? Приведи его сюда, да побыстрее. И ещё, найди Рози и… вторую, которую упыри похитили вместе с Глиндой, скажи им, чтобы пришли в дом хозяйки света. Всё запомнил?

Пацанёнок мелко-мелко закивал.

Голова орка под костяным шлемом оказалась совсем маленькой. Мощные челюсти, острые зубы, выпирающие клыки, гладкая чёрная кожа. Совершенно нечеловеческие глаза с огромными зрачками — щелевидными, как у кошки, — осуждающе смотрели на меня.

— Ну извини, — пробормотал я, закрывая мертвецу веки. — Не вёл бы себя как мудак в гостях, пожил бы подольше.