Маленький маг. Книга 1

Дойдя до окраины города, где уже не встречались добротные каменные дома с несколькими этажами, башенками и балкончиками, они остановились возле одной из неказистых деревянных избенок, когда-то знавших и лучшие времена. Сейчас же сруб ее покосился, черепичная крыша красовалась провалами, а окна скалились темнотой. Правда, когда Мара зажгла очаг, и свет от огня немного разогнал темноту, в доме стало гораздо уютнее.

Оглядев скудную обстановку дома, Ири помрачнел. В доме буквально пахло бедностью. На земляном полу, едва прикрытом ржаной соломой, стояли колченогий стол, пара длинных лавок и большой, потемневший от времени сундук.

Вдали у самой стены едва проглядывались широкие полати, на которых, наверное, и спали обитатели избенки.

«Бедствуют… А со мной еще один рот прибавиться. Совсем голодать будем». Он прекрасно знал, что такое ложиться две, а то и три ночи подряд голодным. После такого голодания пищей богов казались и болтушка из холодной воды и щавеля из леса, и развалистая похлебка для свиней, и даже давно заплесневевшая горбушка хлеба.

«Со мной совсем сгинут. Куда тетушке такую ораву потянуть? Вон, вся высохла уже. На тростинку похожа стала… Может мне плошки и миски из глины лепить попробовать? А что? Я же видел, как горшечник работал. Неужели даже маленькую мисочку ни сделаю?».

С такими мыслями о красивых глиняных мисках и глечиках он и уснул. Во сне Ири шлепал из глины десятки кувшинов – больших и маленьких, простых и узорчатых, с ручками и без них. Бесформенный кусок глины здесь почти без усилий превращался в чудесной красоты глиняные поделки, которые быстро разбирали на столичном базаре.

Он же, весело смеясь, едва успевал складывать в кошель медные, и даже серебряные монетки.

К сожалению, реальность оказалась совсем не такой. Набрав ранним утром за городом жирной красноватой глины, Ири начал лепить. Поначалу у него даже что-то получалось. Из бесформенного куска глины выходили небольшие тарелочки, крошечные масляные лампы, которые, если особо не приглядываться, можно было даже и попытаться продать.

Когда же Ири замахнулся на большой кувшин, в котором хозяйки хранят молоко или вино, то едва не расплакался. Глина никак не хотела превращаться в ладный пузатый сосуд, что своей женской фигуркой радовал глаз покупателя. Кувшин у него все больше походил на искривленную башню, построенную пьяными каменщиками. На вылепленное блюдо же, вообще, без слез не взглянешь. Поверхность мятая, в буграх, с рванными краями.