Молот 3. Пророчество

Они продолжают жить, говорить и поступать так, как это делали раньше, но их разум уже не принадлежит им. Их действиями повелевает колдун. Дать свободу им может только смерть…— Но я лично видел этого выродка Джунаида рядом с Мансуром на переговорах под Астрабаном! — сказл Нур. — Он наложил защитную мантию на трусливых крыс Мансура!— Он может носить одновременно несколько личин, — ответила Самира. — Не знаю сколько точно, но легенды гласят, что древние колдуны Пустыни были способны одновременно завладевать душами десятка людей.

Поэтому, никто и никогда не видел их истинного облика.— Двумя он точно завладел, — я задумчиво поскреб щетину. — Мансур и тот всадник в балахоне с капюшоном, котрый наложил тогда защитное заклинание…— Возможно это не его настоящий облик, а очередная оболочка, — сказал Самира.— Неужели истинный Мансур был до конца предан Ахибу? — у меня не укладывалось в голове, что заклятый враг оказался не тем, кем мы его считали...— Много лет Мансур верно служил советником Ахиба, — ответила Самира. — Невозможно так долго и искуссно притворяться. Не Мансур завладел Гафасом и предал своего эмира… Это был Джунаид…Мы закопали Мансура в заброшенном доме, отдав последние почести усопшему. Для подданных Гафаса он навсегда останется захватчиком, предавшим своего эмира.***

После смерти Мансура в Гафасе начались народные волнения. Мы безбоязненно вернулись в дом Самиры — пустынным странникам было не до нас.Исчезновение эмира вызвало в княжестве острый кризис.

Отсутствие сильного главы с одной стороны и ослабление армии пустынных странников после войны с королевствами — с другой, свели на нет позиции действующей власти.Совместно со сторонниками Ахиба мы, воспользовавшись брожением, подняли стихийные восстания. Многие мятежники знали меня еще по первому восстанию, которое я поднял несколько месяцев назад. Тогда все закончилось неудачей, но сейчас нас стало гораздо больше.Остатки пустынных странников без своего эмира не смогли подавить волнения. Народный бунт перерос в резню. Приверженцы режима Мансура пытались удержать власть и убивали восставших на месте, не пытаясь их взять в плен. Кровавые расправы еще больше взбудоражили Гафас и настроили каждого горожанина против властей. Это гораздо упростило нашу миссию. Нам оставалось лишь поднести спичку к бочке с порохом.Мы выступили на рассвете через три дня после исчезновения Мансура. Я призвал горожан на праведную битву во имя свободы.