Владыка битвы (Начертатель-2)

По привычке я попробовал начертать руну Санг, чтобы достучаться до фетча, но понял, что не мог пошевелиться: руки мне связали так, что я не мог двинуть ни одним пальцем. Хорошо стянули. Умело. Словно делали это не в первый раз.

Дерьмо. Я зло сплюнул за борт. Из одной задницы в другую, и даже без передышки.

— Колдун очнулся, ты погляди! — воскликнул один из мужей, что занимался снастями.

— Ещё бы он не очухался, — проворчали ему в ответ. — Я потратил на него остатки знаменитого орниямского снадобья! Любую рану очистит и заживит.

Жалко, знаешь ли! Когда ещё пойдём на юг...

Я развернулся, попробовал встать, но тут же рухнул набок — ноги мне тоже связали — и принялся неуклюже ползти на звук. Вскоре дорогу мне преградили чьи-то добротные кожаные сапоги.

— Куда же ты собрался, начертатель?

Надо мной склонился тот же свер с красными то ли от усталости, то ли от болезни глазами, которого я видел перед тем, как потерял сознание. Высокий и чуть обрюзгший, он годился мне в отцы. Одет муж был в богато расшитую рубаху, перехваченную поясом, и плотные штаны.

На груди красовался серебряный с каменьями амулет, а на руках звенели браслеты. Дорогие вещи. Видимо, передо мной был сам купец и владелец кнорра.

— Вы взяли с меня большую плату и ушли, не дождавшись, — процедил я, уставившись на него снизу вверх. — Твои люди нарушили уговор. Орниямское снадобье — меньшее, чем ты мог отделаться после этого.

Купец откинул за плечи толстую русую косу и уставился на меня в упор.

— Мы ушли, потому что в Маннстунне начался пожар, а у нас ценный груз.

Если хоть искра попадёт на тюки — будет скверно, ибо ткани эти пропитаны яркими южными красками. А краски эти очень легко вспыхивают от огня... Я не мог рисковать, мой драгоценный гость, — улыбнулся он, и я заметил, что один из его зубов был золотым — значит, точно ходил торговать на юг, только там умели делать золотые зубы. — Да и люди сказали, что ты начертатель. Не все из нас любят ходить под парусом с колдунами.

— Так шли бы на вёслах, — огрызнулся я и с трудом пошевелил руками.

— Развяжите!

— Не могу. Вдруг ты нас проклянёшь?

— Прокляну, если не срежете путы! — рявкнул я. — Мне не нужны руки, чтобы наслать на вас беду. И даже если рот заткнёте, не поможет. Клянусь красным плащом Хевн, если не освободите, я вас урою.

— Зато мы сразу можем тебя убить и таким образом снять, всё колдовство, что ты нашлёшь, — усмехнулся купец и сел передо мной на корточки. — Я и сам не в восторге от этого поступка.