Владыка битвы (Начертатель-2)

Буду выглядеть, как путник с палкой. Затем повесил топор на пояс и закинул мешок за плечи. Перепроверил всё и недосчитался только кошеля с серебром. Неужели купцы украли его? Или обронил в битве с птицами. Значит, даже за ночлег заплатить пока что нечем.

Команда начала покидать корабль. Я заметил монаха. Муж с бритой макушкой в простой рясе — очень похож на того, что сопровождал Гутфрита. Видимо, все эти монахи выглядели одинаково. Купец ловко перепрыгнул на пирс и поклонился божьему человеку, а затем кивнул на меня и что-то прошептал ему на ухо.

Монах кивнул и, наградив меня безмятежной улыбкой, поманил к себе.

— Иди же сюда, сын мой. Ты из Нейдланда?

Я осторожно ступил на пирс — ноги и руки всё ещё плохо слушались.

— Да, из Маннстунна.

— Славный город, — отозвался монах и внезапно выплеснул мне в лицо ушат воды.

— Аааа!

Я закричал и закрыл лицо руками. Казалось, проклятый недомуж вылил на меня кипяток. Глаза и кожу невыносимо жгло. Я выронил посох, и монах тут же подхватил его, а я едва удержался на ногах.

Казалось, силы вышли из меня. Словно камень взвалили на плечи. Я словно наполовину оглох, не слыша звуков мира.

— Водами священными очищаю тебя! — возопил монах и снова ошпарил меня. — Очистись, невежественный человек! Да благословит тебя единый бог!

Я рухнул на колени и попытался незаметно начертать руну Санг.

— Арнгейл, услышь меня, — едва слышно шепнул я. — Отзовись, фетч мой!

Никто не ответил.

Я попробовал начертать руну снова и прислушаться к голосам духов.

Ничего. Пусто. Воззвал к богам — глухо.

— Ты не сможешь здесь колдовать, начертатель, — улыбнулся монах. — Это священная земля, у тебя нет здесь власти.

Не веря своим ощущениям, я замер в ужасе.

Не знаю, что сотворил этот монах, но колдовская сила действительно меня покинула.

Глава 5

Когда Гутлог рассказала мне о предназначении, я почувствовал растерянность. Когда пал родной Свартстунн, я ощущал гнев. После гибели Айны во мне расцвели ярость и жажда возмездия. Каждая руна, каждое испытание ломало меня, переделывало по непостижимому плану богов, и я принимал эти уроки, боролся, черпал силу из упрямства и ненависти.

Потому что знал: лиши меня всего, оставь голым, изувечь — но до тех пор, пока моя кровь со мной, сила не оставит меня.

И сейчас, лишившись силы от руки этого безобидного монаха, я ощутил истинное отчаяние.

Первой мыслью было выхватить топор и выпустить кишки подонку в рясе, но с трудом я подавил это желание.