На пути в драконье логово

И то верно – всякий цверг понимал не хуже Тахира, что нет более алчных созданий во вселенной, чем люди. Они, конечно, то же самое про цвергов говорят – мол, сидят на злате-серебре, а на камнях самоцветных чуть ли не выпивку настаивают, да только главного понять не в силах – как металлов да камней всякоразных не добывать, коли каждый цвергский анклав наполовину под землёй строится? А люди… Мало им того, что почти всех, кого смогли, в самые дальние леса-горы да на острова тайные загнали – столько их расплодилось, так ещё и там достать норовят.

Чуть ли не каждый месяц дозорные автоматоны докладывают Тахиру, что снова кто-то лезет в горы за лихим делом, и снова ему надо брать митральезу да навстречу выдвигаться. Неймётся им – и всё тут. То какому-то идиоту вздумается дракона убить, чтобы прославиться, то магу зачем-то понадобится кристалл, что каждый дракон у сердца носит (с магами, к слову, было особенно тяжело – слишком уж непростые патроны против них нужны, достать их трудно, а хранить – ещё труднее, поскольку взрываться склонны) – и так уже в людских землях драконьих стай почти не встретишь. Почти все ушли далеко в горы, чтобы люди, бессильные пройти мимо цвергских крепостей, их не беспокоили. А кое-кого достали всё-таки…

То же самое и с другими народами. Весной целую банду церковных чистильщиков почти в десяток шапок перестрелять пришлось – хотели деревню гремлинов подчистую вырезать, богопротивные, мол, они. А на деле – за то, что у шамана их в маске сапфир с кулак размером вделан, старший сын Тахира и Итхарки его, к слову, и правил.

А уж грифонам и вовсе пуще всякой меры достаётся – они ведь и отравленных стрел и дротиков, как гремлины, не пользуют, и фузей и алебард, как цверги, не имеют, и своей собственной мощью армию в триста воинов в бегство обратить не могут, как драконы, а за когти их и клюв людские маги больших денег платят. За перья – портные, больно уж людским богачам любы воротники из них, а линялые в горах шляться собирать – желающих мало. А ещё большим шиком что люди, что эльфы считают ручного заиметь – в сравнении с таким «скакуном» даже эльфские орлы-громокрылы – так, мелочь, а людские лошади и вовсе слова доброго не стоят, даже если породистые. Вот только грифон – такой зверь, что приручить его никак нельзя, если самому от яйца до взрослого не выращивать. Ну а яйцо своё самка, как любая себя уважающая мать, в жизни не отдаст. Да даже если бы отдавала, думают они, про когти и перья забывать не следует.