Роркх. Потрошитель

И перед глазами все так расплывчато, вот же засада… Ночная партия — это все что мог с уверенностью сказать, а остальное словно в тумане.

Я протер глаза и понял, что только размазал что-то липкое по лицу. Уставился на руку — вся в крови. Бегло осмотрелся, попутно ощупывая себя. Никаких болезненных ощущений не было. Тогда какого хрена я сидел в огромной луже крови? Да чтоб вас всех импы и без вазелина.

Прошло еще сколько-то времени, прежде чем зрение начало возвращаться к норме. Вот же кто-то в паре метров от меня сидит.

— Эй… Ты меня слышишь? — мне никто не ответил.

Я попытался дотянуться до соседа, но не получилось, рука была ватной, словно отсидел ее. Да и по ощущениям меня всего отсидели хорошенько. И, возможно, не один раз. Но кое-какой прогресс все же был — я завалился на бок, не сумев сохранить равновесие, и теперь мог поближе рассмотреть моего молчаливого соседа.

Казалось… нет, совершенно точно, я его знал, ну или по крайней мере где-то видел уже. Самураи очень запоминающиеся личности, уж поверьте.

Это не та средневековая рыцарская безвкусица, когда воин выглядел как начищенный до блеска самовар-переросток. С японцами всё совсем иначе. Даже теперь мне хотелось рассмотреть все в малейших деталях. И это при том, что лужа крови, в которой я барахтался, как раз и пополнялась из доспеха.

Да, хозяин столь красивой и изящной брони был мертв. Тут к бабке не ходи, всё и так ясно. Похоже, он хорошенько каким-то образом приложился о стену дома.

Если судить по кровавому пятну на половину стены, то удар был такой силы, что содержимое доспеха превратилось в фарш. Или даже скорее в некую жижу. Собственно, поэтому каждый стык и кровоточил.

Но как же он был прекрасен даже теперь. Некогда белоснежная маска, скрывающая личность хозяина, словно плакала кровавыми слезами. У меня уже не единожды пробежали мурашки по спине.

Складывалось впечатление, что такая смерть и была изначальной целью самурая. Хотя и говорят, что у них нет цели, есть только путь. Но как же великолепен этот путь.

И судя по тому, как меня прёт эта картина, то, похоже, я переобщался с этими психами. Ну кто из адекватных людей мог радоваться и восхищаться смерти? Только безумная троица, поклоняющаяся Тёмной Богородице.

Стоп, я всё вспомнил, вот же оно. Я вступил в их отряд, и мы вышли вместе в ночь.