Роркх. Потрошитель

Но несмотря на непомерно высокие запросы, не решился мне отказать. Как-никак репутация с неписем сыграла свою роль.

По сути, я просил его перелопатить целую гору документации, сравнивая между собой каждый отчет с места преступления. И временной промежуток брался за целый месяц, чтобы не упустить момент появления Потрошителя, если его существование все же не плод больной фантазии бессовестных журналистов.

******

Пика ошиблась, ночная партия наступила через два дня. К сожалению, мне вообще не удалось понять, какие монстры обитают в активностях, к которым у нас имелся доступ этой ночью.

Настолько мало времени и мало информации, что мог лишь пожать плечами и развести руками. Я даже не понял, возможно ли в принципе докопаться до подобного рода данных еще до посещения активности.

Но кое-что удалось установить, активность в сгоревшей церкви мы сумеем пройти значительно быстрее. И поэтому я рекомендовал начать именно с нее. Даже если в ней голяк, то могли бы после успеть заскочить во вторую. И так как со мной согласились, значит я все-таки немного начал приносить пользу и отрабатывать вложения.

Хотя, судя по недовольной физиономии Фина, он явно не был доволен результатом моих исследований. Ну я бы, наверное, тоже расстроился, если бы оказалось, что выбросил кучу денег на ветер, скупая следы для активностей. Хотя мы ведь всё равно идём их закрывать, так что в принципе всё не так и плохо.

Мы с Фином сидели на ступеньках бакалейной лавки и ждали остальных. А мимо нас то и дело сновали туда-сюда люди.

Но все-таки я отвлекся от праздного разглядывания суетливых неписей. Фин потихоньку выкладывал перед собой на ступени содержимое своих карманов. Посмотрим: пять механических будильников, четыре куриных яйца и живой хомяк. Сразу видно, на войну человек собрался. Но я даже говорить ничего не стану по этому поводу.

— А вот и они, — Фин вручил хомяку печенюшку и, глядя, как тот мастерски вмиг целиком запихал ее за щеку, спрятал зверька обратно в карман полушубка. И кивком указал на две фигуры в конце улицы. — Слушай, Люц, что бы Руди тебе ни предлагал, не ешь, не пей и не кури это.

— Что?

— Я не шучу. Тем более, если тебя ранят, не позволяй ему делать тебе перевязку. Даже сама Тёмная Богородица не представляет, из какой дряни сделана жижа, в которой он вываривал свои бинты.