Обреченный вечностью

Папа работал…»

Андрей стоял над кроватью и смотрел на них. На родителей, чьи чада мирно посапывали в соседней комнате. Один из малышей закашлялся, и Андрей замер. Женщина что-то прошептала во сне и перевернулась на другой бок. «Фуф, пронесло». Из одежды на Андрее был только небольшой рюкзак. Он смотрел на сладко сопящих, безмятежно спящих людей. На людей, которые очень устали и теперь отдыхали с чувством исполненного долга. Злобы не было. Ненависть настолько давно поселилась в его душе, что стала частью его самого.

Была только работа. Его работа. Работа, которую лучше чем он, никто не сделает. Он снял рюкзак и нагнулся над кроватью…

Уходили тихо. Две серые тени скользили по улицам ночного Минска. Две невидимки. К точке забора вышли под утро. Только тогда Андрей позволил остановиться. Смирнов как шел, так и повалился на влажную траву.

–– Вставай, вставай, Леха, нельзя лежать. Походить надо, подышать. – Ветров говорил спокойно и размеренно, как будто и не было этого многочасового маршброска, как будто он только что встал из-за стола, за которым обсуждалось очередное задание.

Он помог Смирнову подняться и заставил того ходить взад-вперед. Прошло несколько минут, прежде чем Алексей смог хоть что-то сказать.

–– Откуда у тебя столько сил, Андрей? – Они были уже далеко от Минска, и теперь им оставалось только ждать. Самолет должен был прилететь через час.

–– Долгие годы тренировок, – улыбнулся Ветров.

«Все-таки ниндзя»,– подумал Смирнов.

–– Ты не человек, ты сверхчеловек.

Я не перестаю тебе удивляться. Расскажи, как прошло.

Они присели на траву, и Смирнов начал доставать из своего рюкзака остатки их нехитрых запасов.

–– Да как прошло. Как обычно. Половина охраны спала. Проникнуть удалось незамеченным. Собак не было, повезло. Представляешь, он с женой спал. И трое детей в соседней комнате.

Он замолчал. Взрыв они услышали, когда были уже далеко от дома гауляйтера. Рвануло не очень мощно. Мина была направленного действия (английская, кстати, последняя разработка).

«Национальность» мины останется их тайной. Советские офицеры должны пользоваться советскими минами. Это закон. Один из тысячи не писанных дурацких законов. Но они слишком долго знали друг друга, слишком через многое прошли и понимали друг друга с полувзгляда. И если Ветров сказал, что будет использовать магнитную английскую мину, значит, так оно и будет. И многозначительный взгляд Андрея объяснял все лучше всяких слов.