Княжий сын. Отцовское знамя

Вот, пусть его отец меч мне вручит, тогда и посмотрим, как на это боярич отреагирует. Поэтому я только усмехнулся и спросил:

- А с чего ты, боярич, решил, что я смерд? Может быть, у меня и род подревнее твоего, и титул повыше?

- Что? - Никита вдруг посмотрел на меня совсем другим взглядом. - Да ты, никак, шутишь? Мои предки издревле около Орловских князей. Славу себе стяжали, на поля битвы выходили. У меня род еще и подревнее рода наместника будет, чтоб он утонул.

- То есть, они Орловским князьям служили, так? - продолжал я издеваться над парнем.

- Так, то служение другое совсем, - с видом объясняющего новичку прописные истины, принялся рассказывать Никита. - Во-первых, мы всегда можем к другому князю отойти, хоть в Литву, хоть в Польшу, хоть куда. И никто нас неволить не может. А во-вторых, то служба ратная, и сравнивать ее с ковырянием в свином дерьме никак нельзя.

- Как скажешь, - пожал я плечами. - Отец твой рассказал мне, почему эти земли покинуть не захотел. А правду про тебя говорят, что ты захваченных дружинников к дереву привязывал и кишки выпускал?

- Один раз всего и было то, - проворчал Лукич.

– И то, не ради забавы. Разозлили они меня очень сильно, дружка хорошего убили…

Дверь каморки открылась и внутрь вошел Сенька, полностью одетый, даже подшлемник натянул, хотя в прошлые разы, когда я его видел, он им пренебрегал. Прикрыл за собой створку, осмотрелся, замер на секунду, встретившись взглядами с бояричем, но быстро нашелся: шагнул ко мне и протянул руку.

- Деньги давай, - сказал он.

- Чего так долго-то? - спросил я, запуская руку в карман.

- Ивашка на лестнице стоял, ждал пока он по нужде отойдёт, иначе не впустил бы. Так, что с деньгами-то?

- Да держи, - я протянул парню заранее отсчитанную горстку монет. - Считай быстрее, и одежду снимай свою, время дорого.

Сенька сосчитал монетки, кивнул, спрятал их в карман портов и принялся стягивать с себя поддоспешник и подшлемник. Они были ему велики, так что должны были подойти бояричу.

А вот со штанами пришлось уже думать мне, поэтому я надел две пары, одни на другие, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Так что и я скинул сапоги и снял с себя одну пару.

- Одевайся, боярич, - кивнул я Лукичу на растущую на полу кучу одежды, а сам принялся обуваться.

- Для селян одежда, не для благородных, - протянул он, но все же принялся надевать брюки, а потом и поддоспешник.

- Уж извини, - пожал я плечами. - Либо такая, либо роба смертника.