Темнодушие. Темница Прокси

То есть, вы нашли какой-то там катализатор и с его помощью управляете мирозданием? — спросила Катарина с видом врача, выслушивающего пациента.

— Нет, Кэт. Тьма сама нас нашла, — покачал головой капитан. — Главный источник первичного излучения — Враг. Наш Враг. Это невероятная, надкосмическая сила, в сравнении с которой вся наша вселенная — не пылинка и даже не атом. Мы не знаем, что оно такое: существо, божество, сообщество, стихия? Но его излучение пронизывает каждый квант космоса и Пустоты — во всяком случае, нам не удалось достигнуть свободных от тьмы регионов.

— Хорошо, хорошо, — ей уже было немного не по себе. Она и не предполагала, что ее начнут глушить настолько отборным мистицизмом. — Только один вопрос не дает мне покоя.

— Спрашивай.

— Если я вне пределов физического мира, то почему на меня действует гравитация в один "же", почему я могу дышать и видеть, почему, в конце концов, атомы моего тела вообще могут здесь существовать?

Ковальский усмехнулся:

— Подловила! Разумеется, человек не может покинуть пределы физического мира.

Для того, что бы ты могла существовать в Пустоте, ты и находишься в небольшом пузыре обычного вакуума[1]. Который наполняешь воздухом и нужным образом ориентируешь всякие там квантовые поля.

— Я? Но как?

Ковальский заложил руки за спину и прошелся, как профессор.

— Я говорил о первичном излучении. Значит, есть и вторичное, логично?

— Ну.

— В целом, тьма призрачна, как нейтрино. Но некоторые люди — мы называем их эсперами[2] — могут взаимодействовать с ней.

В результате возникает вторичное излучение — его мы называем "эхо" — которое может быть подхвачено Пустотой и несет отпечаток личности эспера и его желаний.

— Вот честно скажу тебе, Кощей: офигеть просто! Ты же мне сейчас лечишь, будто я какой-то гребанный маг!

— Нет, Кэт, милая, ты не маг, — покачал головой Ковальский. — Ты про́клятая. Я же тебе говорил: тьма — очень плохой катализатор. Плохой в смысле последствий.

— Что еще за последствия?

— А ты еще до встречи со мной получила достаточно намеков, — Ковальский посерьезнел.

— Помнишь свои галлюцинации? Помнишь, как они сначала пугали и угнетали, а потом стали воплощаться?

Катарина ничего не ответила. Она ни одной живой душе не рассказывала об этом. И даже сейчас не испытывала ни малейшего желания признаваться.

— И еще, я более чем уверен, что из реальности ты уже выпадала — отсюда и целая сумка дорогущих приборов.

Катарина знала, что нужно ответить, но язык не слушался ее.