Темнодушие. Темница Прокси

Как раз заканчивалась и операция, судя по всему. С той стороны возвращали щиты; группы приходили чаще, чем на ту сторону отправлялись новые.

Катарина с беспокойством дернула Галину:

— А что с Ковальским? Про него ничего не слышно?

— Это говно нигде не утонет, — лишь отмахнулась Галя.

— Эй! Он так-то мне жизнь спас! — нахмурилась Катарина.

— Я не буду говорить о нем, — отрезала докторша раздраженно.

Разведчица оставила ту в покое и стала оглядывать зал, в надежде найти кого-нибудь, кого она знает.

По ее прикидкам, в операции участвовало почти две сотни человек, но никого знакомого она не нашла.

И вот, кажется, наступали последние минуты боя: лишь пара групп была на той стороне, остальные сгрудились подальше от портала и зениток. Несколько офицеров с повязками на рукавах стояли у арки, да мелькали связные.

Катарина спрыгнула с ящиков и, невзирая на окрики докторши, на нетвердых ногах стала пробиваться сквозь толпу.

Арка мигнула. Офицеры забеспокоились. Несколько медиков, повинуясь жесту на секунду появившегося связного, заспешили к порталу.

Катарина примкнула к ним, и едва не была сбита с ног посыпавшимися из Бездны бойцами. Ее отжали в сторону, но она увидела, как связные окончательно вернулись в подвал.

— Кто еще на той стороне? — громко спросила Катарина. — Где капитан Ковальский?

Никто ей не ответил, да в этом уже и не было необходимости.

Арка еще раз мигнула, выплюнула на пол троих и исчезла.

Катарина пробовала отодвинуть в сторону загородившего дорогу штурмовика, но ее саму в это время потянула назад Галина, вцепившаяся, будто краб.

Разведчице пришлось подчиниться, пока из-за нее не началась какая-нибудь потасовка.

Но, обернувшись, она разглядела, как два бойца поднимаются, чтобы дать место медикам. А те принимаются осматривать лежащего ничком третьего — Ковальского. Его бронежилет был распотрошен, будто простая холстина. Клочья кевлара свисали из множества дыр и рваных порезов. Голове и шее капитана досталось не меньше: много порезов и осколочных ранений.

Из шеи торчал чей-то коготь. И хорошо, что торчал! Едва медик сдвинул голову пациента, как из-под когтя потекла струйка крови. Но страшнее всего было лицо Кощея: одного глаза, кажется, нет, а левая сторона лица почти оторвана от черепа, обвисая на лохмотьях мышц и сухожилий...

Катарина стояла у выхода из подвала. Галя крепко держала ее за руку; медику помогал хмурый сержант с повязкой на рукаве.