Игрушечная принцесса

Он был идеально круглым, будто на левый глаз принцессы, лишенный ресниц и едва видимый из-под распухших век, поставили циркуль и обвели, а потом все, что оказалось внутри, сожгли напалмом. Трехлетний ребенок просто не смог бы перенести боль от подобного ожога, скончался от болевого шока на месте – я знаю, о чем говорю, у меня самого на руке шрам от керосинового ожога.

Вот только этот ожог, скорее всего, и не ожог вовсе, и природу имеет совершенно иную, отличную от температурной. Просто со временем его последствия стали выглядеть похоже.

Я осторожно коснулся шрама пальцами:

- Больно?

- Конечно, нет, глупый. – вымученно улыбнулась Фабиола. – Столько лет прошло… Сейчас я даже не вспоминаю о нем, если только в зеркало не посмотрюсь.

- А волосы?..

- Это Винья помогла. Она готовит для меня какой-то бальзам, который я ежедневно втираю в челку, чтобы она была как каменная и всегда прикрывала… Все, не могу больше!

Принцесса не выдержала, отвернула голову, схватилась за челку, снова начесывая ее на глаз.

- Она еще что-то про цвет говорила, но я не запомнила.

– нарочито небрежно, будто уводя разговор в сторону, упомянула Фабиола.

- А что цвет? – не понял я.

- Ты точно глупый. – улыбнулась Фабиола. – Хотя, может, и нет. Ты же не видел моего отца, только статую. Мог еще где-нибудь на портрет наткнуться, но не знал, что это он. У моего отца, и у матери – черные, как деготь, волосы. А у меня из-за той вынужденной магической перекачки – побелели, стали как платина. Но почему-то не все.

Теперь все встало на свои места.

Фабиола не красит брови и не обесцвечивает волосы, они такие от природы. Вернее, от ее отца. Вернее… Черт, да я сам так запутаюсь. Главное, что это такой каприз ее организма – ее волосы белые как платина, а брови и остальные места проявления волосяного покрова родные – черные.

Крашеные блондинки моего мира половину зубов бы отдали за такую процедуру, не то что какой-то там ожог, который можно штукатуркой замазать.

- С тех же пор я не могу иметь детей. – Фабиола будто бы поставила грустную точку в своем диагнозе.

– Врачи сказали, что моя репродуктивная система совершенно мертва. У меня даже месячных нет.

Вот почему принцесса так уверенно говорила о том, что о детях с ней я могу не беспокоиться.

- В мире есть огромное количество женщин, которые с удовольствием поменялись бы с тобой местами. – улыбнулся я.

- В твоем мире – возможно. – вздохнула Фабиола. – Насколько я могу судить, он вообще какой-то… больной. А в этом мире таких ты не найдешь.