Рассказы о моряках…

Дрались жестоко, но лежачих, как правило, не трогали. После каждой драки обе стороны считали себя победителями и на некоторое время всё успокаивалось.

Меня чаша сия минула, так как после первого увольнения в день принятия присяги я никуда не ходил. Хотя, честно говоря, один раз в начале сентября я пытался уволиться, но старшины из числа курсантов четвёртого курса нашего факультета выгнали меня из строя увольняемых. Причины были банальны: неаккуратная стрижка (это на первом-то курсе с ежедневными утренними осмотрами!), недостаточно наглаженные брюки, не зеркально начищенные ботинки и т.

 п.

Увольнения производились по средам после 18.00, по субботам, после 16.00, и в воскресенье в 10.00 и в 14.00. По средам увольняли особо отличившихся в учёбе курсантов, по субботам и воскресеньям – только тех, у кого не задолженностей по учёбе и дисциплине. Многие ребята отчаянно стремились в город, готовы были на разные ухищрения, только бы уволиться. Особенно из числа местных, а также тех, кто уже обзавёлся подругами.

Провинившиеся курсанты, как их называли – «залётчики», наказывались субботними и воскресными строевыми занятиями. Толпа – в увольнение, а они – на плац на два или четыре часа, в зависимости от степени вины.

Много позднее, уже будучи офицером я услышал на эту тему замечательные песни, написанные моим другом Пашкой Сластининым.

В результате я отказался от увольнений, и, в общем-то, нисколько об этом не жалел. Счастливцы, уходившие в «увал», неердко приходили уставшими, злыми, раздражёнными.

Ещё бы! Далеко не у всех были родственники в Петродворце или Ленинграде. Денежное курсантов довольствие составляло 7 рублей в месяц, на них можно было пару-тройку раз сходить в «чпок» или в кино. А если ехать в Ленинград, то рубль уходил на билет за проезд в электричке туда и обратно. Да ещё патрули на каждом шагу, которые считают своим долгом проверить документы у курсантов первого курса, придраться к форме одежды или к отданию воинского приветствия. Ну и зачем мне эта головная боль?! У меня-то вообще никого родных или знакомых ни в Петродворце, ни в Ленинграде не было, а с местными ребятами из своего взвода я ещё не настолько близко сошёлся, чтобы меня приглашали в гости.

Так что выходные я проводил в роте. А поскольку кроме учебной литературы читать было особенно нечего, я вынужденно занимался самоподготовкой, что положительно сказывалось на моих оценках.