Пустошь

На этот раз — чуть в стороне. Создавалось полное ощущение, что под песчаным покрывалом движется нечто живое. И громадное. Змея, червь, гусеница...

Я нервно осмотрелся вокруг. Участок земли, на котором находились мы с верблюдом, находился в небольшой низине между песчаными возвышениями и был весьма обширным. Если еще учесть, что я по этой самой земле полночи бегал, то он даже больше, чем мне казался. Неведомая тварь, похоже, на землю не выбирается — не зря же верблюд перестал бояться. Вон опять пить отправился, не обращая на меня особого внимания.

Значит, пора прекратить нервничать и заняться восстановлением сил. Тем более что вокруг лужи виднелись кое-какие торчащие из земли веточки, в том числе и сухие. А предаться панике можно будет и потом, на сытый желудок.

Следующий час я, изнемогая от голода и жажды, сдерживал себя, стараясь все сделать правильно. Выкопал ямку в десятке шагов от лужи. Пока туда потихоньку просачивалась вода, надергал каких-то сухих веточек и такой же сухой травы.

Аккуратно разделал змею, отложив в сторону шкуру и закопав внутренности. Не хватало только вместо спасения отравиться какой-нибудь гадостью из змеиных кишок или подцепить паразитов в луже.

Наконец все приготовления были закончены, и я вернулся к своей ямке, уже наполовину заполненной водой. Божественно... Я пил и не остановился, пока губы не стали черпать грязь со дна. Затем отодвинулся и полчаса следил за тем, как по капельке накапливается вода. Потом опять жадно пил. В эти волшебные мгновения мне было плевать на верблюда, на неизвестную тварь, прячущуюся в песке.

Мне было просто хорошо — я чувствовал, как оживает мой почти загнувшийся организм.

Наконец настало время и для змеи. Недрогнувшей рукой откупорив склянку с алхимией, я щедро вылил ее на подготовленные в виде небольшого очага булыжники. Вверх взметнулось жаркое пламя, в которое я поспешно засунул плоский камень с выложенными кусочками змеиного мяса.

Огонь весело горел целую минуту, накаляя импровизированную сковороду.

Затем начал быстро стихать, но тут я стал аккуратно подсовывать в него палочки, веточки и, как бы кощунственно это ни звучало, страницы нетленного произведения Галларда Среброусого. Жареное мясо мне сейчас было гораздо дороже его писанины. Хотя я все равно отправил в костер только ту часть книги, которую уже прочел, — интересно же, чем все закончится у нищего аристократа.

Мне удавалось поддерживать огонь в очаге минут пятнадцать.