Пустошь

А в моем случае сгодился бы в качестве копья.

Оставив мысли о верблюде, я принялся обдумывать ситуацию с другим местным обитателем. Ситуация была, мягко скажем, неприятной. Исчезнуть в песчаной могиле мне хотелось меньше всего.

Что я знаю? Что существо спокойно чувствует себя в песке, незаметно передвигается и способно убить меня в мгновение ока. Но при этом не выходит на землю. Вот и все. Информации просто море.

Я поднялся и, не обращая внимания на встрепенувшееся животное, принялся рассматривать окрестности.

Впереди была лужа, верблюд и песок, начинающийся шагах в двадцати от него. Слева песок немного отступал, но все равно не уходил далеко. Справа — примерно то же самое. Только сзади надежная земля тянулась достаточно далеко, теряясь среди мелких барханов. Вся безопасная зона представляла собой длинный вытянутый язык, окруженный коварным песочком.

Получается, чтобы выбраться, мне нужно будет вернуться назад и поискать какой-то проход дальше.

Становилось темнее и прохладнее. Обругав себя последними словами за то, что выспался днем, я попытался заснуть.

Не получилось. Попробовал придумать что-то полезное — не удалось тоже, в голову лезли только откровенно идиотские мысли.

В конце концов, чтобы не страдать от безделья, принялся работать над собственной энергией. Давненько я этого не делал...

Заставить тело накапливать некоторое количество энергии я умел. Не мог лишь заставить ее удерживать. Это, как говорил Ольд, приходит с тренировками. Вот я и тренировался. Заодно и воздействовать на энергию немного лучше буду.

Наверное, когда-нибудь.

Узнай кто, чем я занимаюсь, посмеялся бы, наверное. Лежит маг-недоучка посреди пустыни и раз за разом неимоверным усилием воли заставляет потоки стихийной энергии немного задерживаться, пролетая сквозь его тело. И заставляет это самое тело принимать чуждую субстанцию.

Дело продвигалось как обычно — плохо. Я немного тормозил энергию, она немного уплотнялась в моем теле, создавая легкое давление, позволяющее легче ее аккумулировать.

И тело ее даже собирало, повинуясь мне. Но потом, когда я уставал держать все это в узде, система распадалась. Тело с облегчением отбрасывало излишки, уплотнение в потоке пропадало.

Единственный положительный момент — часа через четыре я так умаялся, что все же заснул.

Осмотр полоски земли, проведенный на следующий день, привел меня в уныние. Язык тянулся далеко, на пару миль, становясь то тоньше, то толще, но в конце концов все же уходя под песок.