Нулевой Атрибут. Начало

Сареф просыпался медленно и неохотно. Эта привычка у него появилась за последний год, ибо он уже устойчиво знал, что во время бодрствования его не ждёт ничего хорошего. Всё одно и то же: учёба, учёба, учёба. Насмешки Джайны, которым он, впрочем, противостоял всё лучше и лучше, косые взгляды остальных членов клана, жалостливые и сочувствующие взгляды слуг… Сареф уже не ждал от жизни ничего хорошего. Аола и Месс давно стали для него чужими людьми, и он не мог бы честно вспомнить, когда в последний раз говорил слово Мама или Папа.

И всё же… сегодня ему исполнялось десять лет. Его дни рождения по-прежнему были унылы и скучны и ничего не отличались от остальных серых дней. Поездка в город на пятилетие была единственным ярким пятном во всём его беспросветном существовании. Это воспоминание словно принадлежало кому-то другому и было украдено. Сладостей и подарков Сареф по-прежнему не получал, вот только теперь он понимал, с чем это на самом деле было связано. И не обижался на Мирту за то, что она тогда сказала ему неправду.

Он был маленький и просто не понимал этого… Но за прошедшие пять лет он значительно, значительно вырос и поумнел. Особенно в отношении с Джайной.

Та, разумеется, никак не могла оставить Сарефа в покое, особенно после того, как за длинной чередой безнаказанности внезапно её макнули башкой в навоз, а потом дали две хорошие оплеухи. Но и Сареф, успевший услышать от Мимси достаточно интересных сведений про любимую кузину, успел осчастливить Джайну своей информированностью определённого периода её отношений с Озмундом и дать ей прозвище Ссыкунья, которое очень хорошо сочеталось с памятным происшествием.

И хотя данное прозвище приводило Джайну просто в неконтролируемую ярость, кидаться на младшего брата с кулаками она больше не решалась. Видать, даже до её куриных мозгов дошло, что привлекать внимание главы клана к таким вещам нежелательно. Ну а поскольку Сареф так же не распускал рук в адрес Джайны, то и у её отца, Исмарка, тоже не было повода прицепиться к Сарефу. Но мальчик не был намерен ничего прощать и забывать. И Джайна, и её отец однажды расплатятся по всем счетам. Уж об этом он позаботится в первую очередь, едва представится шанс.

Дверь в его комнату открылась, и в неё вошёл глава Адейро. Сегодня Аола и Месс даже не потрудились прийти, чтобы поздравить сына с десятилетием. И ничего, кроме лёгкой досады, мальчик по этому поводу не ощутил.