Поисковик

Лишь бы чип с кодом не пострадал.

Теперь деньги были. Их можно было отдать семье. Но меня не отпускало ощущение полной беспомощности против шайки Нурха-Борова. Я очень хорошо помнил каждую секунду избиения. Плевки, летящие в разбитое лицо. Скрежет пыли на осколках зубов. Хруст рассыпающихся фаланг пальцев. Треск разрываемой плоти, когда обломок прорывает кожу, выходя наружу, потому что человеческие кости не могут умещаться в хрупком теле под таким углом. И вспышки ужасающей боли сопровождающей каждый удар, каждый перелом и каждое рассечение.

Это не то, что легко стирается из памяти. И чтобы отомстить, мне нужно стать сильнее.

В этом мне должны помочь тренировки. Судьба словно приглядывает за мной, сама подкидывая варианты. Совсем недавно несколько ветеранов из «Шато» решили окончательно осесть в поселении. Еще физически крепкие рейдеры. Но уже понемногу замедляющие всю команду. Они не захотели быть обузой, но взяв расчет, не пробухали по барам, а вскладчину открыли зал подготовки.

Где подростки вроде меня, кто мечтает ходить за периметр после контракта, могут начать готовиться. Ветераны неплохо натаскают в физическом плане. Кстати для контракта это тоже лишним не будет. Вариант подходящий мне идеально. До сегодняшнего дня остававшийся недоступным, поскольку четыре сотни кредитов в неделю, сумма, бывшая для меня труднодоступной. Теперь же я могу оплатить сразу три месяца занятий, за которые, надеюсь, смогу собрать еще одну Летучую Мышь на продажу через аукцион. Таким образом, семья получит прибавку к бюджету в две тысячи и мне хватит на остальные планы.

Да, для занятий с ветеранами пришлось пожертвовать свободным временем, украденным у сборки новых дронов. Но это вполне равноценный обмен. Я четко знал, что хочу и рвался к заветной мечте не жалея себя! А если попутно можно будет отомстить тварям Борова, так это же вообще сказка! Но не все можно решить толщиной бицепса и умелым ударом. Как бы мне этого не хотелось.

И это стало еще одним уроком мне. Слишком горьким и тяжелым уроком.

Через полгода не стало папы. Он сгорел, за каких-то две недели. Вначале казавшаяся легкой простуда резко переросла во что-то страшное. И он слег, чтобы уже не встать. У корпорантов было нужное лекарство, но нам его так и не продали. Да и не было у нас таких денег. Еще не было. До их обретения он недожил три дня.

Эти шесть месяцев стали для меня испытанием на прочность и силу духа.